Арданэ́ (ft002)

Берзама́н-да-варидэ́, берзама́н-да-йо́хиде… Э́знан ис па́пус ки э́на мана́ка. И́хан эна кури́ц, т’о́ныма-т и́тун Арданэ́. Ту кури́ц и́тун хтун и́лю-па о́мурфу. Мега́лнын ту кури́ц тын, и́ндун аравунязма́т. Ма́на ки та́та ага́панан ту кори́ц тын, ки и́хан ду хта ма́тя тын э́мбру. И́риван на тын дъо́кны с’каны́на васлэ́я. Ше́рантан ки э́знан ки фи́лаган.

А́ма э́на ме́ра забулна́йсин ма́на тын. Пула́-па ти тра́всин, пе́тъанын. Пе́мнын кор тын арфаны́ хt’ма́на. Клэ ки търины́т… Клэ ки па́пус-па. А́ма ты на камс, пу перна́ ту клэ… Тьтъа тын ири́сс. Пе́мнан та́та ки кор, зун ки паэ́нны. Ту о́лу-т т’агап па́пус ато́ра пе́рсин ту пас н’кор-т.

А́ма эна ме́ра лэ тын:
— Арданэ́-м, ту кури́ц-м! Си арфаны́, па́нда пес спит манахи́-с… Лы́гус ма́на бизе́вс-па, рутъма́с-па… Го-па лы́гус сурбаджа́ва на зи́су ти пуру́. Ире́ву на си фе́ру ма́на. Ты лес, ту кури́ц-м? Ны́шкис хаи́лса?

Ну́нсин, катану́нсин Арданэ́, на кзи х’та́та-ц ло́гу тьте́лысин:
— Э, ты на си пу го, та́та! Длы́я эн туко́-с! Ан ире́вс на парс инэ́ка — а́пар, — и́пин, — а́ма кардъи́я-ц ва́рнын.

А́ма та́та-ц ха́рин. Дъайн на эвр инэ́ка. Пра́тыксин, пра́тыксин пес т’хо́ра ти и́врин. Дъайн с а́лу хори́. Ап ати́ и́фирин э́на паразлыме́ну. Инэ́ка-т-па и́фирин да́ма-ц кури́ц, Арданэ́с ту яр. А́щиму ки ма́вру ян ду хараса́н. А́нда и́ртын апе́су, пес па́пу ту спит, и́дан т’Арданэ́ ян тун и́лю и́дъан тын ки ша́шипсан… Аты аты́тку о́мурфу кури́ц ками́я-па ти и́дъан.

Хта то́ты к’адъо́ ма́на ки кор футуло́йсан. На фа́гны ки на пи́нны-па ти пуру́н… Митре́я ма́на ныз: «А́ндру-м кор о́мурфус — ханы́я ки дюзела́. Аты́на тъа тын тиныги́сны… Туко́-м кор а́щимус, тъа пиме́н лы́гус а́ндра. Ты на ка́му?.. Ты́гла на ха́су т’Арданэ́ пах ту фтял-м? Ты́гла на тын ха́су ап па́ну ис…»

Пула́ тиро́ ти пе́расин, та кури́ча и́ндан аяхта́шсис. Ка́тъа перно́ кзе́нны о́ксу, ны́фкны нду чих, хтыны́шкны, спручатырланэ́фкны ки ка́тъны харшу́ стун и́лю. Айц ка́тъа ме́ра-па.

Э́на ме́ра перна́, мана́ка-с кор рута́ тун и́лю:
— И́лю-м, тири́ю-м! Е, пе ту, тыс мас эн ахс олс о́мурфус? Си, и́лю-м, йо́хсам Арданэ́, йо́хсам го?
И́люс-па ну́нсин ки и́пин:
— Нэ го ки нэ си и́си о́мурфус… Хс о́ла о́мурфус эн Арданэ́!

Кре́масин ту фтял-ц, тушнэ́фтын мана́ка-с кор. Пал нэ трой ки нэ пнэшк. Айц а́ла по́са фуре́йс… Э́на ме́ра ма́на-ц рута́ тын:
— Ты айц, ту кури́ц-м, тушныме́н? Нэ тройс ки нэ пнэшкс, кре́масис ту фтял-с! Йо́хсам каны́с си ца́кусин? Йо́хсам харшу́-с ти дрaну́н?

— Ме́на ца́кусин ми и́люс. Го ро́тца тун и́лю: «Тыс мас эн ахс ол мас о́мурфус — си, и́лю, йо́хсам Арданэ́, йо́хсам го?» И́люс и́пин: «Ахс ол мас о́мурфус эн Арданэ́!» Ты́гла пуру́ го на фа́гу ки на пи́ну? Ты́гла на хару́ го? Ты́гла на ту даяне́псу… ки на и́ми ше́нкса-па… Хта то-па — и́ми цакуме́н, ки кардъи́я-м вари́.

И́ксин ту́ту т’лахарды́ ма́на-ц, ха́ласин ки туко́-ц кардъи́я-па. Пал те́ты апе́су-ц фло́га. Ме́ра-ны́хта ныз: «Тъа ха́су па́пу н’кор хту дуня́ ки тъа тын ха́су. А́лу теш…» И́ндун ста кака́-ц.

Э́на ме́ра забулна́йсин, гунка́, чарадъи́ тен. Пийн па́пус сма-ц, рута́:
— То ты си-па маве́, забулна́йсис, гунка́с ки гунка́с. Ты эн тун по́ну-с? Ты айц…
— Ты эн по́ну-м, — лэ мана́ка, — ан ире́вс на ту ксерс, легу си ту! Туко́-м по́нус эн кор-с. Аты параха́ндалус пачари́з ми! Тьтъе́лу на тын дъу-па ки тьтъе́лу на зи́су да́ма-ц-па. Я а́пар ты ки прат ап э́мбру хта ма́тя-м, я го тъа си фи́ку ки на паэ́ну. Тьтъе́лу тын.

Па́пус шашмала́йсин:
— То ты айц? Пос тьтъелс тын н’кор-м? Ты како́ си э́камин?
— Ипа тьтъе́лу тын, са́ндим, тьтъе́лу тын-па. Ты тъа ми камс! Ан ти парс ки на паэ́нс кор-с кана́ маре́я, паэ́ну го ап сма-с. На ми фе́ныт ста ма́тя-м-па!

Кака́ пуны́тъин па́пус. Клэ… Ты́гла на хас ту агапиме́ну-т н’кор! Митре́я туко́-ц: «Ха́си тын пех т’алы́м ки ха́си тын». Пула́ ну́нсин, пула́ э́клапсин, а́ма на инки́с ти по́рсин.

Э́на перно́ э́взиксин т’а́лгу-т пес н’талыке́ ки лэ:
— Арданэ́-м, ту кури́ц-м, а́йда да́ма-м сту о́рус, ста кси́ла. Го ко́фту фурто́ну та, си флайс та. Стэ́ра ири́зум э́ркумас.
Кор-т, илбе́т, ан т’хара́ и́ндун хаи́лса на паэ́н сту о́рус нтун та́та-ц. Ка́ццан та́та ки кор пас н’талыке́, дъа́ван. Дъа́ван-дъа́ван, э́сусан сту о́рус.

Э́стыксин па́пус т’а́лгу-т ки лэ:
— Арданэ́-м, ту кури́ц-м! Си ка́ци адъо́ сма, фи́лакси ми. Го ас паэ́ну тя́лу то маре́я, пу эн мего́ла диндра́, с ко́псу камбо́са, с фурто́су н’талыке́ ки э́ркум пе́ру си ки паэ́нум уксупи́са.

Давто́-т э́дисин э́на дулма́ пас ту диндро́, а́нымус фса, н’дулма́ тна́хкит ки хпа: «Дул-дул, дул-дул…» Арданэ́ фкра́ты: «А, та́та-м кофт кси́ла». Н’дулма́ пал хпа, Арданэ́ пал ше́рит: «А, та́та-м кофт кси́ла… Ато́ра фурто́н н’талыке́ мас ки э́ркит пер ми. Паэ́нум…»

Флай, флай, тен та́та-ц. Флай, флай, тен… Со́хьянын, па́пус тен. Вра́днын, па́пус тен… Арданэ́ клэ. Пес ту фтял-ц ки пе н’кардъи́я-ц луга́с ки лугазме́на ну́нзмата э́ркны:
— То ты айц?.. Ты чара́ эш ки та́та-м на ми эрт на ми пар!..
Н’дулма́ хпа, ту кури́ц пши́рсин фува́ты.
— Ато́ра суре́фкны камбо́са лыкс ки тро́гны ми фтя́ля ки бдъа́рья. Ты на ка́му?.. Пу на па́гу, адже́пкам го!

Э́бин пас э́на псило́ диндро́, ка́ццин. Ап-атьпа́ну драна́ — фе́ныт э́на фуси́ц. «Ас ка́дву́, ас паэ́ну апа́ну. Бе́льти, каны́с кало́с вришка́ты ки пер ми пе́фту… Авр перна́, паэ́ну хадраэ́ву тун та́та-м…»

Катэ́йн пах ту диндро́, дъайн. Дъайн-дъайн, э́сусин сту фуси́ц сма. Апе́су фусиро́ ка́тъны сма ст’суба́ па́пус ки мана́ка. Аты́-па нязме́н. Хты́псин ту ялы́ Арданэ́. Кзейн па́пус о́ксу ки рута́:
— Тыс эн адъо́ ки ты ире́в ста скутна́?
— Ты ире́ву, — и́пин Арданэ́, — и́рта ндун та́та-м сту о́рус, ста кси́ла. Го пе́мна на фла́ксу та́та-м ос на копс ки на фурто́с н’талыке́ ки го ксха́са. Хачра́йса та стыре́йс-м ки ти пуру́ на э́вру стра́та-м ки ту спит мас. Апаре́т ми ас пе́су! Ску́ми гурга́ паэ́ну.

Пе́расин тын ап пе́су. Нда э́бин Арданэ́ апе́су, ту спит тын о́лу фусара́йсин х’Арданэ́-с та мурфья́дис. Па́пус ки мана́ка-па и́тан атэ́кн. Лэ́гны:
— Кало́ курасе́я! Ан ире́вс пе́си адъо́ ки авр паэ́нс, ан ире́вс пе́мны адъо́ ки ныст туко́ мас ту кури́ц! Мис и́мас атэ́кн, плуши́я э́хум пула́… О́лу-па фи́нум ту се́на. Ныст кор мас! Бушма́н ти камс ту!

Арданэ́-па и́ндун хаи́лса.
— Го-па ма́на те́ху, — лэ. — Митре́я-м ма́на эш эна кури́ц туко́-м ту яр. Аты́ ме́на пула́ ти агапа́ ми ки ти саэ́в ми-па. Ан ире́вит айц кака́, ны́шкум кор сас.

Айц-па Арданэ́ пе́мнын сма-ц юронда́дс. Па́пус ки мана́ка ше́рны: «Тъео́с дъо́кин ту хисме́т мас. Кури́ц ти и́хам, э́камам кури́ц-па». Э́ссан э́на кало́ зама́н.

Э́матъан ту яшла́р пидъи́я па́пус ки мана́ка от э́хны кор, хту и́лю о́мурфу. Ка́тъа ме́ра э́ркны тиныгу́ны, ка́тъа ме́ра э́ркны тиныга́р… тиныгу́н т’Арданэ́. А́ма с’Арданэ́ кардъи́я каны́с-па ти ка́ццин ки каны́на-па ти бика́ныпсин.

Ка́на тиро́ пе́расин хта та та маре́йс васлэ́я йос. Ато́с-па и́тун о́мурфус ян ту фе́нку. Вре́тъин Арданэ́ о́ксу. Ка́тъиндун пас т’хандрама́ тын ки плу́мзин ан та мита́кша, ту плуми́ц шлуме́ну хта да́крис. А́лях кака́ рутъи́мсин тун та́та-ц. Эм траго́дъанын ки эм э́клыйн.

И́ксин васлэ́я йос Арданэ́-с ту траго́дъ ан ту клэ тараго́. Дъайн пас ту дау́ш-ц. Нда пийн сма, ты драна́: ка́тъит ки плуми́з ки трагудъа́, трагудъа́ ки клэ э́на кури́ц, дуня́-дюзела́, хтун и́лю-па о́мурфу.

Ста́тъин васлэ́я йос сма-ц ки рута́:
— То ты клэс, кало́ курасе́я? Эм клес ки эм трагудъа́с? Чах ту плу́му плуми́с о́лу шу́лусис! Йо́хсам, зи́сму тешс адъо́? Йо́хсам агапитко́с пе́таксин си?
— Э, кало́ палка́р! Ту зи́сму-м-па кало́ эн ки кало́ палка́р агапитко́-па те́ху на кла́псу апи́су-т. Го эху та́та, ато́с эн макра́ ки ти ксе́ру-т пу эн-па!.. Го рутъи́мса тун ки ах т’ато-па клэ́гу!

— На ми тушнэ́фкис ки на ми клэс-па. Го се́на бика́ныпса си ки ага́пса си-па а́лях кака́!.. Го и́ми васлэ́я йос. Си-па айц ан ми биканэ́псс ки ан ми агапи́сс, пе́ру си инэ́ка. Па́гу си пес та́та-м ту спит ки стэ́ра па́гу си с туко́-с тун та́та.
Ста кала́-т та лахардэ́йс Арданэ́-па ага́псин тун. И́ндун хаи́лса на нысты́ васлэ́я ю инэ́ка.

Дъайн васлэ́я йос стун та́та-т. И́пин ту от ага́псин фи́лан ту кури́ц ки ире́в на тын пар инэ́ка. Васлэ́я та́тас и́ндун хаи́лс. Ах спит-т и́плусин флюри́тку стра́та ос ту о́рус. Ло́рья стра́та та дъи́я маре́яс фи́трусин млэйс. И́рсин-дъайн на взекс та́та-т н’колесни́ца. Ато́-па и́тун флюри́тку. Э́взиксан апе́су сара́нда а́лга ки дъа́ван на фе́рны ныф. О́спу на па́гны ки на ири́сны та млэ́яс чичакья́сан ки и́фиран ми́ла. Фо́рьясан, дузандра́йсан т’ныф т’Арданэ́ василяка́ фуриси́йс, ка́тъсан тын пас н’колесни́ца, взигме́на нда сара́нда т’а́лга. О́спу на тын па́гны с васлэ́я ту спит та млэйс и́фиран апа́ну ко́тьна ми́ла.

Дъа́ван сту стэфа́нума. Стэфано́тъан. А́нда и́рсан, э́куфтан ки э́труган хундра́, о́рма ми́ла. Арданэ́ э́бин пас васлэ́я ту парасито́, фусара́йсин ту о́лу тын ту спит-па ки т’а́влы́ тын-па. Дъо́кин васлэ́яс хапа́р, со́рипсан ту о́лу т’астири́я — плушс-па, гари́пс-па. И́ртан суре́фтан ол-па сту дуку́н. Ты́на и́ртан сту дуку́н ол-па ага́псан т’Арданэ́, ту я́шку т’василы́ца. Э́труган ки э́пнышкан, э́пнышкан ки э́труган, хо́риван ки силянэ́фкантан, силянэ́фкантан ки ше́рандан.

Э́сусин ту хапа́р стун та́та-ц-па. Ато́с-па тма́стын на паэ́н ас кор-т ту дуку́н. А́ма инэ́ка лэ:
— Пу тма́шкис на паэ́н си юро́нтку така́? Ка́ци адъо́, дра ту сурбаджлы́х! Го дафты́-м-па па́гу ухлаэ́ву!.. Си тешс длыйс.

Ма́на ки кор пал пи́ран футы́я. Э́матъан от эн зданы́ Арданэ́ ки и́ндун василы́ца-па. Тя́лу кака́ ня́шкит мана́ка, ты́гла на тын халуты́с т’Арданэ́.
— Эш чара́! — лэ н’кор-ц. — Ати́ пе́лсин тун а́ндра-ц на пай н’кор-т сту о́рус на тын пета́кс ки на ири́с, на тын фа́гны та лыкс, ато́с э́камин тын василы́ца лы́гус туко́-ц урзмо́!
А туко́-ц кор мамтарья́син ки пе́мнын, янду юро́нтку зампура́.

Лэ н’кор-ц:
— Ста, ту кури́ц-м! Го па́гу халуты́зу тын ки ка́му се́на василы́ца. А си фор та кала́-с та фуриси́йс ки ка́ци сма сту ялы́, фи́лакси ми о́спу на ири́су!
Тма́стын, фо́рсин та кала́-ц та фуриси́йс, пи́рин э́на хундрово́лану, дъайн. Па́пус ше́рит… флай на ири́с инэ́ка-т ки на тун фер кало́ хапа́р, ты́гла василы́ца и́ндун кор-т, туко́-т Арданэ́!

Гурга́-перна́, кзейн мана́ка стра́та, дъайн. Дъайн, дъайн, э́сусин с васлэ́я ту спит. Ту дуку́н ки та хунушма́йда а́ртах би́тыпсан, а́ма зияфе́тя ко́ма и́хан пула́. Пийн мана́ка пас ту ялы́ тын ки хлыз:
— Арданэ́! Э, Арданэ́, ту кури́ц-м! Кзе́ва о́ксу! Кзе́ва а́пар ми апе́су! Го и́ми ма́на-с!

Арданэ́-па и́ксин ту дау́ш, кзейн о́ксу. Драна́ митре́я-ц ма́на. Дъо́кин ки ста́тъин: «Ты ире́в адъо́!.. На тын пар апе́су, йо́хсам на ми тын пар — на тын катракулы́с…»

Митре́я ты́гла и́дъин т’Арданэ́ дълы́хтын ст’гу́ла-ц: анкалы́з ки фла, анкалы́з ки фла. Ки рута́:
— То ты ире́вс адъо́ ки ты́гла кате́йс пес василяка́ та спи́тя?.. Ты́гла и́нныси василы́ца-па?.. Мис ту кури́ц-м, ндун та́та-с ки анд н’адарфи́-с клэ́гум ки хадраэ́вум си! А си, адъо́ василы́ца, хапа́р-па ти дъуйс мас, на э́ртум сту дуку́н-с! А́пар ми апе́су ки пе ми ту, ты́гла кате́йс с василяка́ та ше́рья!

Арданэ́ ка́лысин т’митре́я-ц апе́су ки лэ:
— Ты́гла катэ́ва пес василяка́ та ше́рья ки ты́гла и́нными василы́ца — фкритъ, го ле́гу си ту. Нда пе́лсис тун та́та-м на ми пай сту о́рус ки на ми фин на ми фа́гны та лыкс — та́та-м фкри́тъин се́на ки и́рсин уксупи́са. А́ртах со́хьянын, го фи́лага тун та́та-м на эрт на ми пар, ама ато́с-па ти и́рсин. Го фуви́тъа на ми хачраэ́ву та стыре́йс-м ки ти пуру́ на па́гу ас спит. Фо́нды скуты́нсин кака́, го э́ба пас эна диндро на хуралаифту́ хта лыкс. Ап ати́ и́да эна фуси́ц, да́ва апа́ну ки аты пи́ран ми на пе́су. Сте́ра пи́ран ми кури́ц то́пу. Аты́-па и́тан атэ́кн… Э́зна сма тын, ос пу на кадви́ ста та та маре́йс васлэ́я йос на ми пар инэ́ка. Айц-па агапи́тъами ки э́камин ми василы́ца. А… ты́гла ми драна́с!.. Аты́тку и́тун туко́-м ту хисме́т! Айц-па и́ми адъо́, айц-па и́нными василы́ца!

Калэ́фкит харшу́ ст’Арданэ́ митре́я-ц. Ти ксер, ты́гла на тын халуты́с, я на тын црутя́с ки лэ тын:
— Э, баро́, та пе́расан ас эн схуриме́на ки змениме́на! Го пула́ э́клапса апи́су-с! Рутъи́мса си а́лях кака́, Арданэ́-м, ту курци́ц-м! Ка́ци ки ас джантаи́су пас та бдъа́рья-с, си па дра катлы́гу пас ту фтял-м, фтри́си ми! Ки го-па ас па́ру т’рутъми́я-м!

Арданэ́-па ка́ццин, и́плусин та бдъа́рья. Митре́я-па джанта́йсин пас Арданэ́-с та го́ната. Фтриз тын… Пе́расин ка́на тна, мана́ка ско́тъин ки лэ:
— Оф, ма́на! Э́фтриксис ми каны… палэ́ст олсис ми, чах тьми́тъа. Атъре́фтын ту фтял-м.
— На́зис ки на и́си, ту кури́ц-м! — лэ манака. — Ато́ра пе́си си, го-па гу́цку ас дъу пас туко́с ту фтял. Го-па ас фтри́су се́на. Анапа́хкис ки си-па!

Ато́ра ка́ццин мана́ка, и́плусин та бдъа́рья-ц. И́ртын гра́да на пес Арданэ́ пас митре́я-ц та го́ната. Мана́ка гарда́лыпсин, гарда́лыпсин ки лэ:
— Кло́си, ту кури́ц-м т’алу-с маре́я, ас дъу ки ати́-па!
Э́клусин Арданэ́ пас т’а́лу-ц маре́я. Пал гардалэ́в мана́ка, ос на тын тьмис. Ама дъайн стун и́пну Арданэ́, митре́я-ц э́вгалын пех н’чо́па-ц э́на хундрово́лану ки кари́фусин ду пес Арданэ́-с ту зми́лынку. Айц-па фи́кин тын. Ра́нцин ско́тъин на фхи.

А́ма э́сусин ста о́ксу м’по́рта э́бин апе́су васлэ́яс, рута́:
— То пу эн Арданэ́?.. Ти кам ки ти фе́ныт?.. Ки си лы́гу т’аты́на пу тма́шкис на паэ́нс?
— Э, ты кам, — лэ мана́ка, — тьма́ты! Аф-тын ас тьмитъи́, го ас паэ́ну!
— Ты збдасс, — лэ васлэ́яс, — кор-с тьма́ты ки си ире́вс на фхис…
Пья́кин тын хта ше́рья, ску́нцин-кре́мсин тын пес эна скутно́ ара́н, ку́лдусин ту ки лэ:
— Адъо́ фи́лакси о́спу на гнэфи́с василы́ца!

Пе́расин ка́посу тиро́с. Флай васлэ́яс на гнэфи́с Арданэ́ — Арданэ́ пефт путъаме́н, а́ма зданы́. Васлэ́яс пай сма-ц фла тын… бен ки кзен, бен ки кзен… пал э́ркит анкалы́з тын, фла на тын гныфи́с: «Арданэ́, Арданэ́…» Ама Арданэ́ тен, тьма́ты.

Васлэ́яс и́хан э́на мку́цку шклыц-па. Ато́-па а́лях га́панын сурбаджа́ва-т. Ап сма-ц ти дъайнын. Ты́гла тын фи́ланын васлэ́яс, ту шклы-па ра́нданын-бе́нышкин апа́ну-ц ки э́глыфтын ки э́лазин: «Тяв–тяв–тяв…» Пал э́дришин э́глыфтын пас ту зми́лынку. Айц-па о́лу тун тиро́.
— То ты тъа́гма тъа эн? Ты пи́тъагма тъа эн?.. Ты тын глыфт ту шклы мас айц кака́ т’василы́ца, джа́нум? Ти пуру́ на ту катракулы́су, ки ти ксурто́ну ту-па, — ныз васлэ́яс.

Э́клапсин-э́клапсин, ты на кам… И́ртын о́ра-т на тын парахо́с т’инэ́ка-т. Ныз: «Тьтъе́лу на тын ва́лу пес тун па́ту, аты́тку и́лю-иса́н ки на тын фа́гны та скулэ́тя. Ас ка́му табу́т ки ас тын ва́лу апе́су, сту крема́су пас ту диндро́. А́нда рутъму́ ки ире́ву, па́гу драну́ тын… пал пе́ру т’рутъми́я-м».
Ялтра́йсин флюри́тку табу́т, фо́рьясин тын василяка́ фориси́йс, о́ла мидакша́ ки хуршонымате́ня. Э́валын тын апе́су, кре́масин ту табу́т пас ту диндро́ сма спит-т. Ка́тъа ме́ра пи́йнын сма-ц. Ка́тъа ме́ра анка́лзин-фи́ланын тын ки дъайнын. Ту шклы-па апи́су-т. Фо́нды тын фи́ланын васлэ́яс, ра́нданын-бе́нышкин апа́ну-ц ту шклы, э́глыфтын ки э́лазин: «Тяв–тяв–тяв…»

Э́на ме́ра васлэ́яс лэ:
— На, сту дынкаи́су… то тын глыфт ту шклы мас айц кака́. Ты ше тъа эн ки ап па́ну-ц ти паэ́н!
Фи́кин ту шклы ки дъайн с э́на маре́я мло́тъин. Ту шклы пах ту табу́т ти кадве́н, глыфт ки «тяв-тяв…», глыфт ки «тяв-тяв…» Стэ́ра кари́фусин та дъо́ндя-т пес Арданэ́-с ту зми́лынку, тра́всин-э́вгалын ту хундрово́лану. Э́на чари́ть.

Дреш, хадраэ́в тун сурбаджи́-т ки пал: «Тяв-тяв…» — ту вуло́н пас та дъо́ндя-т. Ту э́вгалын-па ато́, василы́ца и́нскин та ма́тя-ц. Ско́тъин-ка́ццин. Петаври́шкит… И́дъин тын васлэ́яс, э́драмин-и́ртын сма-ц. Хт’хара́-т шашмала́йсин, рута́:
— То ты айц, ма́вса, тьма́сны? Йо́хсам, пши ти и́шис?.. Ты́глу и́пну и́тун ато́? Ки ты́глу хундрово́лану-па эн ту э́вгалын ту шклы пех ту зми́лынку-с?

Со́рипсин та мяла́-ц василы́ца ки лэ:
— Айц ки айц… Нда и́ртын митре́я-м, и́рипсин на дъу пас ту фтял-ц, на тын фтри́су. Го-па э́фтриса тын кала́-мурфу́цка. Стэ́ра лэ аты́ ме́на: «Ато́ра пе́си си, ас дъу го пас туко́-с ту фтял, ту кури́ц-м ки ас дъу». Э, го-па пи́стыпса тын, э́писа. И́дъин пас т’э́на маре́я, стэ́ра и́пин: «Кло́си т’а́лу-с маре́я…» Го-па э́клуса ки ны́стакса. Нду ныстагму́-м-па ато́, те́нцин ми пас ту чула́хку ту зми́лынку. По́нсин кака́, а сте́ра ты́гла и́тун длы́я ти ксе́ру ту. Ато́ра ла́фринын ми.

Пи́рин васлэ́яс ах шклы ту сто́ма ту хундрово́лану ки дъигн ду т’инэ́ка-т:
— Ату́ту и́тун туко́-с и́пнус! Сту ксерс!.. Ту шклыц ан тьтъа и́тун сма-с, си тьтъа зда́нсис-па!..
Э́вгалын тын пех ту табу́т, пи́рин тын ки дъайн апе́су.
— Ка́тъит митре́я-с мана, дра!..

Э́вгалын тын пех н’турму́ ки лэ:
— А, ма́на-с, ты ире́вс на тин камс?
— Ти ксе́ру ту, ро́та ты́на, — и́пин Арданэ́.
— Ты ире́вс харшу с туко́-с т’дълы́я, джаду́ мана́ка? Сара́нда а́лга, йо́хсам сара́нда маше́рья?
— Та сара́нда маше́рья ас эн пен кардъи́я-с, го ире́ву сара́нда а́лга ки на ми па́гны ас спит мас ки на ми ка́мны качай! — и́пин мана́ка.

— А-а!.. Инджа́му!.. Си ире́вс сара́нда а́лга!..
И́фиран сара́нда а́лга, э́дисан тын епе́с та сара́нда та ра́йда ки пе́лсан тын. Т’алга пи́ран тын ки э́фхан, э́каман тын сара́нда кума́тя.

Яшла́р василе́н э́знан ки дъайнан. И́фиран Арданэ́-с тун та́та-па. И́хан дъи́я пидъи́ча, нда флюри́тка та малы́ча, нда магарита́рка та дъонды́ча. Ту шклы тын-па и́хан ду нду дъавто́-тын бараба́р.

Мана́ка-с кор мара́тъин, и́ндун като хорну́, а́ма каны́с-па ти тинэга́ тын. Айц-па пе́мнын юро́нтку зампура́. Флай ма́на-ц на тын фер васлэ́я тун йо ки на нысты́ василы́ца. А́ма праты́ сту шер-ц нду тая́х ап по́рта ки ап авлы́. Тыс тын дъуй ка́на кума́т псуми́, ан т’ато́-па барнэ́фкит.

И́ртын раст го на-ц ду. Арданэ́ — василы́ца, о́мурфус, ян дун и́лю. Мана́ка-с кор а́грус ки а́щимус, ха́лы джаду́. Ушкато́ра-па ко́змус фувири́зны да́ма-ц та мкра тын.

Арданэ (ft002)

Было ли это, не было ли, давно это было… Жили-были старик со старухой. Была у них дочка, имя ее было Арданэ. Девочка эта была прекрасна, как само солнце. Росла их дочка, стала девицей на выданье. Мать и отец любили свою дочку и берегли ее пуще своих глаз. Хотели отдать ее замуж за какого-нибудь царевича. Радовались жизни, жили и горя не знали.

Но в один день заболела ее мать. Недолго она промучилась и умерла. Осталась их дочка сиротой по матери. Плачет она и причитает, плачет и отец. Но что поделаешь, разве плачем поможешь… Ее уже не воротишь. Остались отец с дочерью и стали жить дальше. Всю свою любовь отец теперь отдавал дочке.

Но в один день говорит он ей:
– Арданэ моя, доченька моя! Ты сирота, все время сидишь дома одна… Без матери тебе тяжело, тоскливо… И мне трудно жить без хозяйки в доме. Хочу привести тебе мать. Что скажешь, доченька? Согласна ли ты?

Подумала, глубоко задумалась Арданэ, не хотела отцу перечить.
– Э, что я тебе скажу, отец! Пусть будет по-твоему! Хочешь взять жену – бери, – сказала она, но на сердце у нее было тяжело.

Отец обрадовался. Пошел искать жену. Ходил по селу, искал, но никого не нашел. Пошел он в другое село и оттуда привел какую-то оборванную женщину. Женщина та привела с собой дочку, ровесницу Арданэ, страшную и черную, как сажа.

Когда вошли они в дом старика, увидели Арданэ, сияющую как солнце, и замерли от изумления. Такой красивой девушки они никогда не видели. С того времени мать и дочь загорелись завистью. Ни есть, ни пить не могут.

Мачеха думает:

«Дочь моего мужа – писаная красавица. Ее скоро сосватают… А моя дочь страшная, за нее мало кто пойдет. Что мне делать?.. Как бы мне Арданэ со свету сжить? Как бы мне ее погубить?..»

Много времени не прошло, девушки стали подругами. Каждое утро они выходят из дома, умываются росой, расчесываются, прихорашиваются и садятся лицом к солнцу. И так каждый день.

В один день дочка старухи спрашивает солнце:
– Солнышко мое, свет мой! Ну, скажи, кто из нас всех прекраснее? Ты, солнышко мое, или Арданэ, или я?

Солнце подумало и сказало:
– Ни я, ни ты не прекрасны… Прекраснее всех Арданэ!

Повесила голову старухина дочь, опечалилась. Снова не ест, не спит. Так повторилось несколько раз.

В один день мать ее спрашивает:
– Что ты такая печальная, доченька моя? Не ешь, не спишь, голову повесила! Или тебя кто обидел? Или видеть тебя никто не хочет?
– Меня солнце обидело. Я спросила у солнца: «Кто из нас всех прекраснее – ты, солнце, Арданэ или я?» А солнце ответило: «Прекраснее всех Арданэ!» Как же мне теперь есть и пить? Как мне радоваться? Как мне такое стерпеть?.. С тех пор я в обиде, и сердце мое болит.

Услышала это ее мать, и снова разгорелась в ней злоба. День и ночь думает: «Изведу я дочку старика со света, изведу ее». Нет ей покоя… Совсем злой стала.

Однажды заболела: стонет и не унимается. Подошел старик к ней, спрашивает:
– Что ты, жена, разболелась, стонешь и стонешь? Какая у тебя боль? Что с тобой?..
– Вот какая у меня боль, – говорит старуха. – Хочешь знать, так я скажу тебе! Моя боль – твоя дочь. Она мне во всем мешает! Не хочу ее видеть и не хочу жить с ней вместе. Или убери ее прочь с моих глаз, или я тебя брошу и уйду. Терпеть ее не могу.

Старик опешил.
– Как так? За что ты невзлюбила мою дочь? Что дурного она тебе сделала?
– Сказала, что терпеть ее не могу, значит, не могу. И что ты мне сделаешь! Не уведешь свою дочь куда-нибудь подальше – сама от тебя уйду. Не хочу ее больше видеть!

Горько стало старику. Плачет он… Как же ему расстаться с любимой дочерью! А мачеха все свое:
– Избавься от нее, избавься.

Долго он думал, долго плакал, но не смог ей перечить.

Однажды утром запряг он лошадь в повозку и говорит:
– Арданэ моя, доченька моя, поедем со мной в лес, за дровами. Я буду рубить дрова и грузить их, а ты посторожишь. Потом вернемся домой.

Дочь, конечно, с радостью согласилась поехать с отцом в лес. Сели отец с дочерью в повозку и поехали. Ехали-ехали и добрались до леса. Остановил старик свою лошадь и говорит:
– Арданэ моя, доченька моя! Ты посиди здесь рядом, подожди меня. Я пойду чуть дальше, где большие деревья, нарублю побольше, нагружу повозку, вернусь за тобой, и поедем обратно.

А сам тем временем привязал к дереву тыкву. Ветер дует, тыква качается и постукивает: «дул-дул, дул-дул…»

Арданэ прислушивается:
– А, это отец мой рубит дрова.
Тыква снова стучит, Арданэ снова радуется:
– А, отец мой рубит дрова… Сейчас нагрузит нашу повозку и придет за мной. Пойдем домой…

Ждет она, ждет – отца нет. Ждет, ждет – все нет… Смеркается – отца нет. Темнеет – отца нет… Арданэ плачет. В голове и сердце у нее появляются грустные мысли:
– Что же это такое?.. Как такое может быть, что отец все не идет и не забирает меня!..

Тыква стучит, а девочка вся дрожит от страха.
– Сейчас соберутся волки и съедят мои ручки и ножки. Что же мне делать?.. Куда мне идти, бедной!

Залезла она на одно высокое дерево, села. Сверху глядит – виднеется огонек.

«Спущусь-ка я, пойду туда. Может, кто добрый найдется и приютит меня… Завтра настанет – пойду искать своего отца…»

Спустилась с дерева, пошла. Шла-шла, подошла к огоньку близко. Внутри, у огня, возле печки сидят старик и старуха. Они тоже были печальны. Постучала Арданэ в окно. Вышел старик наружу и спрашивает:
– Кто это здесь и что ищет в темноте?
– Что ищу? – сказала Арданэ. – Пришла я с отцом в лес за дровами. Осталась ждать, пока он нарубит дров и нагрузит повозку, а потом заблудилась. Сбилась я с пути и не могу найти дорогу к дому. Пустите меня переночевать! Утром рано встану и уйду.

Впустили ее внутрь. Когда Арданэ вошла, весь дом озарился ее красотой. Старик со старухой тоже были бездетны. Говорят они:
– Добрая девушка! Хочешь – переночуй здесь, а завтра пойдешь дальше. А хочешь – оставайся у нас и будь нам дочерью! Мы бездетны, богатства у нас много… Все тебе оставим. Будь нашей дочерью! И делать тебе ничего не придется.

Арданэ согласилась.
– У меня тоже есть мать, – говорит она. – Мачеха. У нее есть дочка, моя ровесница. Она меня не любит и не жалеет. Если вы так хотите, я буду вашей дочерью.

Так Арданэ и осталась жить у стариков. А старик со старухой радуются: «Бог послал нам счастье. Не было у нас дочери, а теперь и у нас есть дочь». Жили они хорошо и спокойно.

Узнали молодые парни, что у стариков есть дочь, прекрасная как солнце. Каждый день приходят посмотреть на нее, каждый день приходят свататься… сватают Арданэ. Но никто не пришелся Арданэ по сердцу, и никого она не принимала.

Прошло какое-то время, и приехал в те края царский сын. Он тоже был красив, точно месяц. Повстречал он Арданэ на улице. Сидела она на пороге и вышивала шелком, а вышивка была мокра от ее слез. Так сильно тосковала она по отцу. И пела, и плакала. Услышал царевич песню Арданэ и ее горький плач. Пошел он на ее голос.

Когда подошел ближе, видит: сидит, вышивает и поет, поет и плачет девушка, красавица писаная, прекрасная точно солнце. Остановился царевич возле нее и спрашивает:
– О чем ты плачешь, добрая девушка? То ли плачешь ты, то ли поешь? Вся твоя вышивка слезами промокла! Или жизнь тебе здесь не мила? Или любимый тебя покинул?
– Эх, добрый молодец! Живу я хорошо, да и любимого у меня нет, чтобы по нему слезы лить. Но есть у меня отец, он далеко, и я не знаю, где он!.. Я тоскую по нему, оттого и плачу!
– Не грусти и больше не плачь. Ты мне понравилась, и полюбил я тебя всем сердцем!.. Я царевич. Если и я тебе понравлюсь, если ты меня полюбишь, возьму тебя в жены. Отвезу тебя в дом моего отца, а потом отвезу тебя и к твоему отцу.

От добрых его речей и Арданэ полюбила его. Согласилась она стать женою царевича.

Пошел царевич к своему отцу. Сказал ему, что сильно полюбил одну девушку и хочет взять ее в жены. Отец-царь дал согласие. От самого дома расстелил он золотую дорогу до самого леса. Вдоль дороги по обеим сторонам выросли яблони. Отправил отец за ней колесницу. И та тоже была золотая. Запрягли в нее сорок коней и поехали забирать невесту. Пока ехали туда и возвращались назад, яблони зацвели и принесли яблоки.

Одели и нарядили невесту Арданэ в царские одежды, усадили ее в колесницу, запряженную сорока конями. Пока довезли ее до дома царевича, яблони принесли красные яблоки. Пошли на венчание. Обвенчались. Когда шли обратно, срывали и ели крупные, спелые яблоки.

Вступила Арданэ на порог царевича и озарила светом весь его дом и двор. Подал царевич весть, созвал всех гостей – и богатых, и бедных. Пришли и собрались все на свадебный пир. Все, кто пришел на свадьбу, полюбили Арданэ, молодую царицу. Ели и пили, пили и ели, танцевали и веселились, веселились и радовались.

Дошла весть и до ее отца. И он собрался поехать на свадьбу своей дочери. Но жена говорит:
– Куда это ты собрался ехать, старый козел? Сиди здесь, присматривай за хозяйством! Я сама поеду и проведаю ее!.. Тебе там делать нечего.

Мать и дочь снова загорелись завистью. Узнали они, что Арданэ жива и даже стала царицей. Еще сильнее задумалась старуха, как бы ей погубить Арданэ.
– Как же так! – говорит она своей дочери. – Я ведь послала мужа, чтобы он отвез свою дочь в лес, бросил ее там и вернулся, чтобы волки ее съели. А он взял да и сделал ее царицей, против моей воли!

А ее дочь сморщилась, как старая ящерица. Говорит старуха дочери:
– Подожди, доченька моя! I пойду, погублю ее и сделаю тебя царицей. А ты надень свои лучшие наряды и сиди у окна, жди меня, пока я не вернусь!

Собралась она, надела свои лучшие одежды, взяла толстую иглу и пошла. Старик радуется… Ждет, когда вернется его жена и принесет ему добрую весть о том, как стала царицей его дочка, его Арданэ!

Рано утром вышла старуха на дорогу и пошла. Шла она, шла и добралась до дома царевича. Свадьба и пиршество уже закончились, но угощений еще оставалось много. Подошла старуха к окну и зовет:
– Арданэ! Эй, Арданэ, деточка моя! Выходи наружу! Выйди и впусти меня внутрь! Я мать твоя!

Арданэ услышала голос, вышла наружу. Смотрит – мачеха ее. Опешила она и стоит, думает: «Чего она здесь хочет?.. Впустить ли мне ее внутрь или не впускать – прогнать прочь?..»

Мачеха, как только увидела Арданэ, бросилась ей на шею: обнимает и целует, обнимает и целует. И спрашивает:
– Что же ты здесь делаешь и как ты попала в царские палаты?.. Как же ты стала царицей?.. Мы, деточка моя, и отец твой, и сестра твоя – все плачем и ищем тебя! А ты здесь царица, и весточки нам не подала, чтобы мы на твою свадьбу пришли! Впусти меня внутрь и расскажи, как ты попала в царские руки!

Арданэ пригласила свою мачеху внутрь и говорит:
– Как я попала в царские руки и как я стала царицей – слушай, я расскажу тебе. Когда ты послала моего отца, чтобы он отвез меня в лес и оставил волкам на съедение, отец мой послушался тебя и вернулся назад. Уже смеркалось, я ждала, что отец придет и заберет меня, но он не пришел. Когда совсем стемнело, я взобралась на дерево, чтобы спрятаться от волков. Оттуда увидела огонек, пошла к нему, и старики пустили меня к себе. Потом они взяли меня к себе вместо дочери. Они тоже были бездетны… Я жила у них, пока в те края не заехал сын царя и не взял меня в жены. Так мы полюбили друг друга, и он сделал меня царицей. И вот какой ты меня видишь!.. Такой была моя доля! Так я оказалась здесь, и так я стала царицей!

Стала ластиться мачеха к Арданэ. Не знает, как бы ее погубить: отравить или уколоть иглой. И говорит ей:
– Ну ладно, что было – то прошло. Пусть все будет прощено и забыто! Я много плакала по тебе! Скучала по тебе очень сильно, Арданэ моя, девочка моя! Присядь, дай я положу голову тебе на колени, а ты посмотри мне в голове, поищи вшей! И я немного переведу дух!

Арданэ присела и вытянула ноги. Мачеха положила голову ей на колени. Ищет Арданэ у нее в голове… Прошло немного времени, старуха поднялась и говорит:
– Ох, доченька! Хорошо ты мне вшей поискала… Совсем меня разморило, вот-вот усну. Голова онемела. Живи и здравствуй, доченька моя! А теперь ложись ты. Я тоже быстренько посмотрю у тебя в голове, поищи вшей. Отдохни и ты немного!

Теперь села старуха, вытянула свои ноги. Пришла очередь Арданэ лечь мачехе на колени. Старуха поискала у нее в волосах, поискала и говорит:
– Повернись, доченька моя, на другой бок, дай я и там посмотрю!

Повернулась Арданэ на другой бок. Снова ищет у нее в волосах старуха, пока та не заснула. А когда заснула Арданэ, мачеха вынула из кармана толстую иглу и вонзила ее Арданэ в висок. Так и оставила ее. Поскорее вскочила, чтобы убежать. Но едва дошла до двери, как встретился ей царевич.

– А где Арданэ?.. Что она делает, что ее не видно?.. И куда это ты собралась без нее?
– А что ей делать? – говорит старуха. – Спит. Пусть спит себе, а я пойду!
– Куда ты спешишь? – говорит царевич. – Дочь твоя спит, а ты уже хочешь сбежать?..

Схватил он ее за руки, потащил и запер в темном чулане. Запер ее и говорит:
– Здесь и жди, пока царица не проснется!

Прошло некоторое время. Ждет царевич, когда проснется Арданэ, а Арданэ лежит словно мертвая, только живая. Царевич подходит к ней, целует ее… ходит туда-сюда, входит и выходит… Потом снова возвращается, обнимает ее, целует, пытается разбудить:
– Арданэ, Арданэ…
Но Арданэ не откликается, спит.

Был у царевича и маленький песик. Он тоже очень любил свою хозяйку и ни на шаг от нее не отходил. Пока царевич ждал, песик прыгал возле нее, бросался к ней, облизывал и лаял:
– Тяв-тяв-тяв…
Снова прибегал и лизал ее в висок. И так все время.

– Что же это такое? Что за чудо?.. Почему наш песик так сильно лижет царицу, душа моя? И прогнать его не могу, и избавиться от него тоже, – думает царевич.

Плакал он, плакал, но что поделаешь… Пришло время хоронить жену. Думает он: «Не хочу класть ее в землю – такую женщину, светлую как солнце, чтобы ее черви ели. Сделаю гроб, положу ее туда и подвешу на дереве. А когда затоскую и захочу, пойду взгляну на нее… и снова найду утешение».

Сделал он золотой гроб, одел ее в царские одежды – все шелковые да златотканые. Положил ее внутрь и подвесил гроб на дереве возле своего дома. Каждый день ходил он к ней. Каждый день обнимал, целовал ее и уходил. А песик – следом за ним. Когда царевич целовал ее, песик прыгал к ней, лез на нее, лизал ее и лаял:
– Тяв-тяв-тяв…

Однажды царевич говорит:
– Надо бы узнать, почему наш песик так сильно ее лижет. Что это такое, что он от нее не отходит!

Оставил он песика и отошел в сторонку, спрятался. А песик от гроба не отходит: лижет и тявкает, лижет и тявкает. Потом вцепился зубами Арданэ в висок, потянул и вытащил толстую иглу. В одно мгновение. Бежит он, ищет своего хозяина и снова: «Тяв-тяв…» – а иголка у него в зубах.

Как только песик вытащил иглу, царица открыла глаза. Поднялась, села, потянулась… Увидел ее царевич и бросился к ней. От радости он обомлел и спрашивает:
– Что же ты так спала, милая? Будто и души в тебе не было… Что это за сон такой был? И что это за толстая игла, которую песик вытащил из твоего виска?

Царица собралась с мыслями и говорит:
– Было так… Когда пришла моя мачеха, она попросила меня посмотреть ей голову, поискать у нее вшей. Я хорошенько поискала. Потом она говорит мне: «А теперь ложись ты, доченька моя, я тоже посмотрю тебе голову». Я поверила ей и легла. Посмотрела она с одной стороны, потом сказала: «Повернись на другой бок…» Я повернулась и задремала. И в этой дремоте она уколола меня прямо в левый висок. Больно стало сильно, а что было потом – не знаю. Теперь мне полегчало.

Взял царевич толстую иглу из пасти песика и показывает жене:
– Вот какой был у тебя сон! Гляди!.. Не будь песик рядом с тобой, ты бы и не ожила!..

Вынул он ее из гроба, взял под руку, и вошли они в дом.
– Вот твоя мачеха сидит, смотри!..
Вывел он мачеху из темницы и спрашивает:
– Вот она, твоя мать. Что велишь с ней сделать?
– Не знаю, спроси ее саму, – ответила Арданэ.
– Чего ты хочешь за свои дела, старая ведьма? Сорок коней или сорок ножей?
– Пусть сорок ножей будут в твоем сердце, а я выбираю сорок коней, чтобы отвезли меня домой и унесли прочь! – сказала старуха.
– А-а!.. Так тому и быть!.. Сорок коней ты хочешь!..

Привели сорок коней, привязали ее к сорока хвостам и пустили их. Кони рванули и умчались, разорвав ее на сорок кусков.

Молодые царь с царицей стали жить-поживать. Привезли к себе и отца Арданэ. Родились у них двое деток: волосики золотые, зубки жемчужные. А песика того держали при себе, всегда он был вместе с ними.

Дочка старухи совсем иссохла, стала стара как мир, а замуж ее так никто и не взял. Так и осталась она сморщенной, как старая ящерица. Все ждала, что мать привезет ей царского сына и сделает ее царицей. А теперь бродит она с посохом в руке от ворот к воротам, от двора ко двору. Кто подаст ей кусок хлеба, тем и живет.

Довелось и мне их увидеть: Арданэ – царица, прекрасная, как само солнце, а дочка старухи – дикая да безобразная, настоящая ведьма. И по сей день люди пугают ею малых детей.