Васлэ́я кор (ft007)

Зама́ня ки тиру́с, э́знан ис васлэ́яс ки э́на василы́ца. И́хан э́на кури́ц. Кор тын и́тун а́лях о́мурфус. Ко́ма нда и́тун мкри, э́на ма́ндра и́пин-ц:
— Васлэ́я! Сис н’кор сас тъа тын ха́сит! Аты́н тъа тын клэ́псны! О́су пури́т кала́ драны́сит тын, осу пури́т кала́ хуралаи́сит тын, бе́льти каналуга́с хуралаэ́вит тын.
Тушне́фтын васлэ́яс. Нэ трой ки нэ пнэшк. Ты чара́ эш? Ато́с на эн васлэ́яс, на эш э́на курци́ц ки на ми пури́ на ту хутхараи́с!.. Ато́су василы́я ки ато́су астири́я… Ато́су ко́зму ки ато́су ялчи́дъс ки ялча́вис… Йох! Ты кам-кам… т’василы́я о́лу-па дъуй ту ки ту агапиме́ну-т ту кури́ц пал хутхараэ́в ту. Ялчи́дъ пулы́, эрга́т-па пулы́, ас пратэ́ксны апи́су-ц.
Айц ну́нзин васлэ́яс. Со́рипсин о́лу-т тун ко́зму ки лэ-ц:
— Эрга́т-м ки эргатки́-м! Т’астири́я-м ки ялчи́дъ-м! Мис э́хум э́на агапиме́ну кури́ц! Э́хум ду ки ти э́хум ду! Драну́м ду нда ма́тя мас бараба́р! Драны́сит тын ки сис-па! О́су пури́т кала́. Э́на патытре́я-па на ми фин ки на ми тын хачраэ́вит манахи́-ц. Ан тъа на патъ кор мас ты́пут — сту ксе́рит — ато́ты камбо́с сас та фтя́ля сас тъа та прате́ксит! И́ксит ту! Сту э́шит сту ну сас!
Айц смарла́йсин тун ко́зму-т васлэ́яс ки анапа́йн.
— И́ксам ду, васлэ́я! — лэ́гны ко́зму-т-па.
Мега́лнын васлэ́я кор, и́ндун дъекаухто́ хорну́, а́ртах аравунязма́т… Эргатки́-т прату́н апи́су-ц, пас та патытре́йс-ц пату́н. Э́на вулунэ́я-па ти хачра́йвин дын хта ма́тя тын. Васлэ́я ту спит и́тун пес э́на ме́га бахча́. М’бахча́-т-па сты́киндун пас ялу́ т’яга́.
Э́на ме́ра, пас ту врадъме́р, кзейн васлэ́я кор о́ксу на пратэ́кс, на иклыне́пс катлы́гу. Дъайн пе м’бахча́, эргатки́-ц-па апи́су-ц. Пас ялу́ т’яга́ и́ртын ста́тъин э́на о́мурфу кара́в, ста́тъин и́са харшу́ с васлэ́я м’бахча́. И́дъин ду васля́э кор, тъагма́стын:
«Тыхада́р зи сту дуня́, и́ндун дъекаухто́ хорну, а́ма аты́тку о́мурфу ко́ма ти и́дъин ки ти ра́тъин. Ты эн ато́, адже́пкам? Ты́глу спит эн ато́? А, мурфи́яс ше!.. Спит-па ти мьяз… Йо́хсам килси́я эн?..»
Ну́нсин, ну́нсин… И́рипсин на ту дъи. А́ма ты́гла на пай сма! Ато́ йо́хсам… Ты́гла на ту дъи… Ксер ту, ялча́вис-ц тьтъа тын пилы́сны сма манахи́-ц. Ато́ра маганаэ́в на кумбо́с на пера́с на пай апе́су на ту дъи. Лэ та ялча́вис-ц:
— Сис фла́ксит ми адъо́, го па́гу апе́су драну́ ту ки ири́зу э́ркум!
— Йох, васили́ца, си ан паэ́нс апе́су мис-па паэ́нум апи́су-с! — лэ́гны ато́.
— Каны́с сас-па тьтъа эн да́ма-м, — ху́лксин васлэ́я кор, — фла́ксит ми адъо́ пе м’бахча́.
Паракалы́гны тын, клэ́гны харшу́-ц эргатки́, а́ма ло́гу тын ти перна́. Хуля́стын, дъо́кин ту бдъар-ц ап сту м’па́ту:
— Го и́ми васлэ́я кор! Пу ире́ву ати́ па́гу, ту ире́ву ато́ ка́му. На ми ми пачари́зит! Нду кало́ ан ти пелы́сит ми, нду како́-па го паэ́ну.
Э… тыс по́рнын на стыкс васлэ́я н’кор? Дъайн пас ту кара́в. Э́бин апе́су, ты драна́!.. Апе́су мурфи́яс, та гунэ́йс-т о́ла флюри́тка, нду хуршо́ныма плумзме́на. И́дъин да васлэ́я кор, шашмала́йсин:
«О́су зи ки зон сту дуня́ пес та василяка́ та спи́тя, а́ма аты́тку мурфи́яс ко́ма ти ра́тъин».
Веглы́з ки праты́, праты́ ки веглы́з лорья-ц. Клутъуи́рсин, пра́тыксин ду, чах мяла-ц э́клусан. Стэ́ра лэ:
— Ас паэ́ну, ато́ ати́ фла́гны ми ки та́та-м-па ананка́шкит ан ду матъ от дъа́ва.
А́нда си́кусин ту фтял-ц ки ве́лксин ло́рья-ц ту кара́в а́ртах и́тун меса сту яло, — эплывин ки дъайнын. Ато́ты ту кури́ц ну́нсин тун та́та-ц ки т’ма́на-ц, ну́нсин ту и́пин та́та-ц т’лахарды́:
— Ту кури́ц-м, на ми паэ́нс манахи́-с бдъина-па, э́на патытре́я на ми патас, анденас тъа си эрт ме́га хатэ!
Ти фкри́тъин тун та́та-ц, а́ма ато́ра ну́нсин ки э́клапсин: «Пос ти фкри́тъа го та́та ки ма́на, я…» Клэ ки цурмалы́хкит. Ту кара́в збдъаз ки паэ́н э́мбру.
Пех э́на бо́лыму кзейн ис хундро́с а́тъарпус, та малы́я-м макре́я ки цадзме́на, хта амбла́тя-т ака́ту катвазме́на, чупла́хус ос та ме́са, ста фтыя-т хундра́ флюри́тка кринди́я. И́дъин дун васлэ́я кор тя́лу шашмала́йсин, а́грипсин ки э́клапсин. А́ма ато́ пу перна́ ато́ра?..
— Пу́хи катэ́йс, кало́ курасея́? Ки ты ире́вс-па адъо́? Пас туко́-м ту кара́в лы́гус о́рзму теш чара́ на эрт а́тъарпус. Ты клэс? — рута́ ки хаханы́шкит. — На ми клэс, си тъа армато́сс ту кара́в-м ан д’мурфи́яс.
— Пу ми перс ки паэ́нс? Го и́ми васлэ́я кор!.. Пел ми! И́рси си́ри ми ас та́та-м ту спит. Ато́ра та́та-м ки мана-м хадраэ́вны ми ки ананка́шкны! Пел ми с паэ́ну уксупи́са!
— А-а, васлэ́я кор и́си, инджаму́!.. А!.. Васлэ́я н’кор хра́шкуми-па…
Ту кара́в плэв ки паэ́н э́мбру, васлэ́я кор клэ ки паэ́н апе́су. Та ялча́вис-па клэ́гны ки паэ́нны стун васлэ́я:
— Ато́ра ты хапа́р на па́гны тун васлэ́я, ты́гла на тун пун…
«Васлэ́яс смарла́йсин на драны́сны н’кор-т ян да ма́тя тын ки аты́ ха́сан дын хта ше́рья тын „тьфа́ля ки бдъа́рья“. Ты на ка́мны…»
А́ма ян пи́ган, ит́ъилан ти и́тъилан, и́пан тун васлэ́я:
— Васлэ́я! Ан ире́вс вал ст’гу́ла мас тъилэ́я, ан ире́вс ко́пси пе́та та фтя́ля мас. Ха́сам т’василы́ца мас. Дъа́вам на тын инклындраи́сум, пас ялу́ т’яга́ статъин э́на кара́в, аты́ ти фкри́тъин мас — э́бин пес ту кара́в манахи́-ц. Ту э́бин апе́су-па ато́ ту кара́в джуна́йсин-дъайн. Кор-с пе́мнын апе́су.
— Ты эн ту э́камит сис? — ху́лксин васлэ́яс, — сис мена арфа́нксит ми!..
Ки пе́лсин ака́ту, ипло́тъин. Стэ́ра пу ки пу, и́ртын ста имерка-т, ху́лксин тун ко́зму-т ки лэ:
— Сурифтэ́т ол-сас-па! Т’астири́я-м, эргатки́-м ки ялчи́дъ-м. Суре́псит с олс тун ко́зму пех т’василы́я-м. Тыс пури́ на эвр н’кор-м, ато́на хари́зу ту мсо-м т’василы́я! Тыс ны́шкит хаи́лс, кзева́т с э́на маре́я!
А́ма хаи́л пулы́ ти вре́тъан. Стэ́ра ки стэ́ра ап ме́са тын кзейн ис пусу́рс атъарпи́цс, ато́с ло́маврус о́ныма-па ти и́шин.
— Васлэ́я-м! Го и́ми хаи́лс на паэ́ну на эвру н’кор-с ки тъа тын э́вру-па… А́ма ту хадра́йму-т эш вадэ́… Три́я хро́ня, три́я ми́ныс ки три́я ме́рис-па… Апати́ стэ́ра-па тъа ми дъокс три́я хорне́ша просфа́я, сара́нда шие́рья, сара́нда кара́вья ки пас та кара́в сара́нда нума́тс астири́я-па. Нун кала́, ан нысты́с хаи́лс ста ту́ту н’тми, лэс ми ту.
Васлэ́яс ну́нсин, ну́нсин:
«Пар на дъо́ку ту мсо-м василы́я — нысту́ ас т’ату́ту хаи́лс. Ту хра́шкит ки ту ире́в о́лу-па ка́му ту и́тму, мо́ну ас хутхараи́с н’кор-м!»
И́ндун хаи́лс.
С а́лу перно и́ртын атъарпи́цс, рута́:
— На, васлэ́я, ну́нсис?
— Ну́нса!.. — и́пин. — Та ире́вс ки та хра́шкис ола-па тма́зу та.
А́тъарпус дъайн. Пе́расан дъи́я ме́рис тя́лу, ато́с пал и́ртын ки лэ:
— Васлэ́я! Та сара́нда кара́вья тъа плэ́вны-па ки тъа кулумби́зны-па… Ан пуре́сс на ми тмасс аты́тка нун э́на ме́ра тя́лу.
Перасин э́на ме́ра, а́тъарпус пал и́ртын:
— Ты камс, васлэ́я, ну́нсис?
— Ну́нса!
— И́си хаи́лс?
— И́ми… Ты ире́вс а́пар, мо́ну ту мсо-м т’василы́я на ми перс!
Васлэ́яс хийпсин ту мсо-т василы́я.
Ато́ра атъарпи́цс лэ:
— Васлэ́я-м, го о́ныма-па ти э́ху, тъа ми дъокс о́ныма! Нун кала́. Ан нысты́с хаи́лс, авр пал э́ркум! — и́пин айц ки дъайн атъарпи́цс.
Ну́нсин васлэ́яс:
«Ты о́ныма на тун ва́лу, адже́пкам!.. Тъа тун пу „Тартаты́“ (искатель) — мо́ну ту мсо-м т’василы́я на ми пер…»
Ст’а́лу перно а́тъарпус и́ртын, рута́:
— Васлэ́я, ты о́ныма ми э́валыс?
— О́ныма-с эн „Тартаты́“, — и́пин васлэ́яс.
— Э, Тартаты́ ан эн, Тартаты́ ас эн… Ато́-па хабул, мо́ну о́ныма ас эн.
Ато́ра лэ Тартаты́с:
— Ан э́вру го н’кор-с, ты́гла пури аты́ ме́на на ми пстэпс? От и́ми пилыме́нус хта се́на, хтун васлэ́я?
Э́вгалын хту дъа́хтлу-т ту дъахтлы́дъ-т васлэ́яс, дъо́кин ту тун Тартаты́ ки лэ:
— Ту дъахтлы́дъ эш василяко́ о́ныма. Ату́ту ан ду дъиксс кор-м пстэв си ки э́ркит да́ма-с.
Пи́рин Тарататы́с ту дъахтлы́дъ, пи́рин три́я хро́ня вадэ́, сара́нда шие́рья, сара́нда кара́вья ки сара́ндас нума́тс астири́я. И́ндан итм, э́плышсан-дъа́ван сту хадра́йму. Пула́ э́плыпсан, лы́гу э́плыпсан, э́сусан ас ялу́ тн’а́кра, кзе́ван ас а́лу т’яга́. Тра́нда шие́рья пе́расан, э́сусан ста сара́нда, э́стыксан та кара́вья тын. Кзейн Тартаты́с пех ту кара́в. Пи́рин пех ка́тъа э́на кара́в ап э́на а́тъарпу ки дъайн сту хадра́йму. Хадра́йксин ос на пера́сны та три́я хронс. Пе́расан та хро́ня, э́сусин вадэ́ тын.
Драну́н э́на ме́га ки о́мурфу пала́ц. Пи́ган сма, та по́ртыс-т аныхта́… Э́бан апе́су — офтиру, каны́с-па бдъи́на тен. Ме́са-месу сты́кит трапе́з, арматуме́ну луга́с ки лугазме́на файма́тя ки файпо́тя, ко́змус-па ах стра́та и́тан а́лях ныстки́. Каце́т ло́рья сту трапе́з о́рсин-ц Тартаты́с.
А́ма ту ка́ццан-па ато́, мси тын тма́стан на фа́гны, э́бин апе́су ис хундро́с а́грус а́тъарпус. Та малы́я-т хт’амбла́тя-т ака́ту, ос та ме́са-т чупла́хус, ста ме́са-т хундро́ спатъи́, ста фты́я-т хундра́ флюри́тка кринди́я, т’о́ныма-т и́тун Курбада́. Ато́с адъо́ и́тун сурбаджи́с. Ты́гла ц-и́дъин э́на хулзму, э́на вриси́ю…
— Ты́глу ко́змус сис и́сас адъо́ ки ты ире́вит пес туко́-м ту спит? Тыс сас о́рсин с туко́-м ту трапе́з, я?..
Тра́всин э́вгалын ту спатъи́-т пех ту тъика́р-т на копс на пар та фтя́ля тын. Тартаты́с и́тун мку́цкус атъарпи́цс, а́ма та ше́рья-т и́хан ме́га дъи́на ки хуа́т, и́тан ян та сидъири́тка! Ра́нцин-ско́тъин апа́ну, ху́нсин-пи́рин пех Курбада́ та ше́рья ту спатъи́. Э́купсин-пи́рин ту фтял-т. Дъо́кин Курбада́ н’кувда́ харшу́ ст’гунэя, ато́ т’гунэя и́шин э́на мку́цку спру́цку кумби́ц. Тъиля́н харшу́ — аныйн э́на порта тя́лу. Катафтялы́йн Курбада́ ту фтял ака́ту. Тынтайсин Тартаты́с Курбада́ та чо́пис, и́врин апе́су три́я аныга́рья.
— Пу́хи эн, адже́пкам, ату́та та аныга́рья? — ныз Тартаты́с.
«С та дынкаи́сум, ас ны́ксум ка́на бо́лыму…»
Э́валын т’ э́на т’аныга́р пес т’аралых н аны́кс м’по́рта, т’аныга́р ти яратраэ́фтын, э́валын ту ст’а́лу… бра́йсин, бра́йсин, ато́-па ти аны́йн. Цу́хлыпсин ду ста три́я… — м’по́рта аны́йн. Айц и́нксин ки т’а́ла-па.
Нда аны́йн ту сифтезно́ ту бо́лыму, — ты драна́с… апе́су та гунэйс-т ола и́тан бахритка, т’а́лу ту болыму магартаритка — чах ту стэрно — о́лу флюри́, ялзын ян тун и́лю, нда э́бан апе́су та ма́тя тын дъайн ту фос-т. Ме́са-ме́су сты́киндун э́на флюри́тку трапез, янаша-па флюри́тка скамны́я, апа́ну ка́тъиндун э́на я́шку, о́мурфу курасе́я, аты́-па ла́мбризин хту флюри́-па кака́.
Ти катэ́сусин Тартаты́с на пера́с пах ту парасито́, ты́гла кзе́ван ап пи́су дау́ша, халапатэ́мата. Ла́хцан-кзе́ван пех та дъия та боле́мата дъо́дъека кури́ча, нда ма́вра та фуриси́йс, нда ко́тьна та пушу́йдъа. Аныйн ту бахри́тку м’бо́лыма, кзе́ван дъо́дъека тя́лу. Ата́ фо́рнан спру́цка фуриси́йс ки нда ма́вра та пушу́йдъа. Ата́-па ла́мбризан ян т’сурбаджа́ва тын. Ата́ и́тан Курбада́ та инэ́кис. И́тан валме́на на дъун ту кури́ц, на ми фьев-паэ́н.
Ту кури́ц нда ялстра́ та ма́тя, та малы́я метакша́, та дъо́ня-ц магарта́рья, а́ма дъавты-ц каки тушнымен, а́ма а́харус, харшу́с каны́на-па ти ве́лгзин.
«Ату́ту н’курасе́я прен на эн аты́, ты́на хадраэ́ву го», — ну́нсин Тартаты́с. Джухла́йсин сма-ц ки рута тын:
— Кало́ курасея! Пе мас ту, тыс и́си си? Инэ́ка и́си, йо́хсам кури́ц… Пу́хи и́си, ах пуя марэйс, ки ты ире́вс адъо́ си? Пе мас ту…
Си́кусин ту фтял ту кури́ц. Ве́лксин харшу́ стун Тартаты́ ту кури́ц, ну́нсин:
«Бе́льти ату́ту а́тъарпус хутхараэ́в ми… Хуралаэ́в ми хтун а́гру тун Курбада́? Пай ми стун та́та-м… тыс ту ксер!.. Тъа ту пу, тыс тян эн-ба, мо́ну ас ми пар да́ма-т, с ми пай стун та́та-м».
Сте́ра лэ:
— Го и́ми васлэ́я кор. Ире́вс на матъс ты́гла катэва го адъо́?.. Го и́мны дъекаухто́ хурну́, нда катэ́ва пес т’ату́ту ту кара́в ки пес т’ату́та та карча… дъавты́-м-па кала́-кала́ ти ксе́ру ту…
— А, си и́си васлэ́я кор! Инджаму́!.. Ан и́си васлэ́я кор, се́на хадраэ́ву-па!.. — и́пин Тартаты́с. — Ки се́на хра́шкуми-па. Го и́ми пилыме́нус хтун та́та-с, хтун васлэ́я.
Ато́ты ту кури́ц ра́нцин-ско́тъин хтун по́ту-ц на анкалы́с тун Тартаты́, а́ма а́ма ну́нсин — дъо́кин ки ста́тъин.
«Ты́глус а́тъарпус эн, джа́нум? Пуру́ го на тун пстэ́псу! Ис э́клыпсин — и́фирин ми адъо́, ату́тус-па пер ми ки паэ́н с кана а́лу маре́я… Ты на ка́му… ты́гла на тун пстэ́псу ки на ту ма́тъу?» — пал ныз васлэ́я кор.
Дъо́кин ки ста́тъин.
— Го ти пстэ́ву ту си от и́си хтун та́та-м пилыме́нус. Пури́с на ту дугуртраи́сс? — рута́ Ма́гдала (ту кури́ц и́лыган ду Ма́гдала).
— Пуру, — и́пин Тартаты́с.
Травсин-э́вгалын ту хулу́х-т пах ту шер-т. Ту дъахтлы́дъ фусара́йсин пас ту дъа́хтлу-т. Э́щипсин Ма́гдала, и́дъин ду, — апа́ну туко́-ц ки та́та-ц т’оны́ма — «Ма́гдала».
— Ато́ра пстэ́ву си! Тыс тян и́си-па ки пу́хи тян и́си-па, хутхара́й ми! — и́пин ки пе́лсин пас Тартаты́ та ше́рья ака́ту.
— Ты́гла катэ́йс ста ту́та та маре́йс го ксе́ру ту, — и́пин Тартаты́с. — А́ма на ту ксе́ру, — тун спи́тя эн ату́та, ату́тка плу́ша, нда флюри́тка та боле́мата?
Ти кате́сусин на ту пи Ма́гдала, та кусте́сира та курасе́йс та ми́язан ол-па т’ э́на нт’а́лу — Курбада́ та инэ́кис, ты́на хурала́йван т’Ма́гдала на ми скан-паэ́н каналуга́с с кана́ маре́я, — ол тын э́зусан дын.
— Тмаст, — лэ Тартаты́с, — тъа паэ́нум!..
Ты́гла и́пин ату́ту т’лахарды́ та кури́ча э́зусан дын, злы́хтан сма-ц ки лэ́гны:
— Ато́ра си и́си туко́ мас васили́ца-па! Се́на ксе́рум… Се́на ан си хутхараи́сны, си хутхарай мас! Ушкато́ра имнас Курбада́ та инэ́кис ки ато́с и́шин апа́ну мас ме́га уку́м ки тъелма, ато́ра хутхара́й мас хт’ату́тун тун а́тъарпу, паракалу́м си!
— Э, на ми ня́шкисас… туко́ сас сурбаджи́с пефт лы́гус фтял! — и́пин Тартаты́с ки э́дъиксин-ц Курбада́ ту лэш.
Васлэ́я кор и́ндун хаи́лса на пар да́ма-ц та кусте́сира та кури́ча.
— Пета́ксит ату́ту ту лэш пес ту чхур ки ас паэ́нум! — и́пин Тартаты́с. — А́ма пер на паэ́нум сту кара́в, тъа хупараи́сум на па́рум пах та гунэ́йс ату́та та флюри́я.
Э́вгалын Тартаты́с ту дъахтлы́дъ хту дъа́хтлу-т, э́валын ду пес ту паратъи́ра. Фонды фсонксан-пи́ран да флюри́я, ка́ццан пес та хаихья, дъа́ван ста кара́вья тын. Фо́ртусан та флюри́я. Тартаты́с и́пин:
— Э, ко́зму, фила́ксит ми адъо́, го змо́нса пес м’паратъи́ра ту дъахтлы́дъ-м. Тъа ири́зу на па́гу на ту па́ру ки ча́лка на ири́су-па.
Пи́рин да́ма-т трис эрга́тс. Ка́ццан пас ту хаи́х, дъа́ван уксупи́са на па́рны ту дъахтлы́дъ. Ту дъа́ван-па ато́, т’астири́я, ты́на пе́мнан пас та кара́вья лэ́гны:
— Абрэ́! Ты кала́ катэ́йн-дъайн пах ту кара́в Тартаты́с. Ату́ту-па мис хре́нумас! Ас тун фи́кум ки ас паэ́нум ап одъо́. Ас фхум ан та флюри́я ки ан васлэ́я н’кор. Тун васлэ́я ле́гум тун: — Васлэ́я, н’кор-с и́врам тын мис… ки пе́рум ту мсо т’василы́я.
— Айц ка́мум ту-па, — и́пан ал тын.
Нда тма́стын на паэ́н Тартаты́с, васлэ́я кор длы́хтын ст’гу́ла-т ки лэ:
— Тартаты́, пу ми финс ки паэ́нс? Го ханум лыгус т’асена!
Ти фкритъин Тартаты́с.
— Ту дъахтлы́дъ эн туко́-м ту зисму ки ту хисмет! — и́пин. — Ан тьтъа эвру ту дъахтлы́дъ, сена-па тьтъа си па́гу исенка. На ми фуваси, ча́лка ири́зу.
Ка́ццан три нума́т пас ту хаих, эклусан-дъа́ван уксуписа. Эсусан ати́. Э́бан пес ту пала́ц, пи́ран ту дъахтлы́дъ, э́валын ту сту дъа́хтлу-т Тартаты́с ки джуна́йсан на со́сны та кара́вья, а́ма ты драну́н… та кара́вья ме́са сту яло́ плэ́вны ки паэ́нны… збдъа́зны ки паэ́нны.
Си́кусин та ше́рья-ц Ма́гдала, васлэ́я кор хлыз ки клэ, а́ма пу на-ц сос ато́ ту мку́цку ту хаихи́ц… Пи́ран тын ки э́фхан. Пула́ тиро́с ти пе́расин, кзей э́на а́нымус, э́на мукалы́я, э́на джут, ко́лсин та кара́вья дъа́ван э́мбру, а ту хаи́х ахтра́мсин ту да́глыпсин ту. Дъи нума́т эрга́т фурки́ган. Пе́мнын мо́ну Тартаты́с. Ка́ццин пас э́на саны́дъ, э́плыпсин-дъайн. Плэв ки паэ́н, плэв ки паэ́н. Кзейн ас э́на яга́.
Пула́ ме́рис пра́тыксин ныстко́с ки дъипсазме́нус. Ко́пин ту дага́т-т ки ту дыриме́т-т, пе́лсин пас ту м’па́ту ака́ту, пефт-пефт. Пе́расин фила́н а́тъарпус ап сма-т па н’колесни́ца, э́стыксин с ялчи́дъ-т ки лэ-ц:
— Ты́глус а́тъарпус эн ты́на пефт адъо́? Сире́т сма-т, здано́с эн, йо́хсам лэш эн? Здано́с ан эн, па́рит тун.
Тартаты́с мо́нут-мо́нут перишкин пши. Э́валан тун пас н’колесница, пи́ран тун ки дъа́ван ас спит-т, катэ́васан пи́ган тун пес та пала́тыс.
— Ста́ксит пес ту сто́ма-т катлы́гу краси́, бе́льти э́ркит пши-т ки суре́в та мьяла́-т — и́пин а́тъарпус. Ато́с а́тъарпус-па и́тун васлэ́яс.
Ты́гла ко́нусан пес ту сто́ма-т краси́, Тартаты́с и́нксин та ма́тя-т, со́рипсин ту ну-т — э́матъин ту от катэ́йн пес ту василяко́ ту спит.
— Васлэ́я, си хутхара́йсис ми хту пе́тъус ки хт’адже́л. Ты́гла на плугарсту́ да́ма-с? Ато́ра тъа си ка́му эргатлы́х лы́гус ял! Вадэ́м тъа эн три́я хро́ня, три́я ми́ныс ки три́я ме́рис.
Э́камин Тартаты́с эргатко́. Э́сусин вадэ́-т ки лэ:
— Алы́тъа, кало́с, хурсо́с и́си, а́ма го бе́зипса а́лях кака́, рутъи́мса тун васлэ́я-м ки ато́ т’василы́я пу ины́тъа ки мега́лна. Ире́ву на паэ́ну! Пел ми, васлэ́я!
— Э, ты на си пу ки ты на ка́му го!.. Ан ире́вс на паэ́нс, прат! А́ма пер на паэ́нс сири пес т’ара́н, бе́лыкси а́пар ту дъавто́-с а́лгу. Ати́ сты́кны пула́ ки о́мурфу алга. Кана́-па на ми перс, а́пар ахс ола ту юро́нтку ки ту чунду́хку т’а́лгу. А́пар ату́ту ту спатъи́-па!.. Мис ти и́хам лахарды́ на си плугари́су, а́ма а́пар ки ату́ту н’тиса́-па. Ато́ эш апе́су э́на капи́к — бе́льти фила́ си! — и́пин айц ки э́вгалын дъо́кин н’тиса́-т васлэ́яс.
— Э, ты на ту ка́му т’ э́на капи́к! — хаханы́стын Тартаты́с.
— Ты́пус тен, — лэ васлэ́яс, — а́пар ту! Нда хра́шкис фа́йму, я капи́тя, пе: «тиса́, тиса́, фер ми капи́тя!» Ато́ гуму́ты апе́су флюри́я.
Пи́рин т’а́лгу, пи́рин ту спатъи́, пи́рин ки н’тиса́-па Тартаты́с. Ка́ццин пас ту чунду́хку т’а́лгу, дъо́кин та нда бдъа́рья-т пас н’дълы́я, чунду́хс си́ртын-пи́рин тун ки дъайн, палэ́ст, пе́тасин, чах пка́ту ста си́ныфис. Э́сусин с туко́-т т’василы́я.
Та кара́вья-па плэ́вны ки паэ́нны ан васлэ́я н’кор пес ту яло́. Три́я хронс, три́я ми́ныс ки три́я ме́рис клутъуи́рзан ки на со́сны ст’яга́ ти по́рнан. Ча́лка пи́рин васлэ́яс хапа́р — та кара́вья а́ртах эн сма… Фе́рны н’кор-т, т’Ма́гдала-т. Харе́йс мего́ла васлэ́яс. Пал со́рипсин т’астири́я-т ки лэ-ц:
— Суре́псит ту о́лу-м тун ко́зму! Кимичаджи́дъс, зурчи́дъс… Кор мас вре́тъин! Э́ркит… Кало́с палы́карус Тартаты́с! Тъа тун хари́су ту мсо-м т’василы́я! Ан тьтъел-па тъа ту пар…
Ос на кзи пех ту кара́в ки паты́с пас ту м’па́ту Ма́гдала, васлэ́яс а́ртах и́тун пас ялу́ т’яга́. Пе́тасин-и́ртын пас ту чунду́хку т’а́лгу ки Тартаты́с-па. Э́стыксин ду пес васлэ́я м’бахча́, дъавто́-т пийн сма тын.
— Васлэ́я, ты ире́вс адъо́? Ты́на флайс, айц дузандрайме́нус?..
— Айц ки айц, — лэ васлэ́яс-па. — Зер си ти и́ксис ту ки ти ксерс ту?.. Го си́мур э́ху ме́га хара́! Вре́тъин кор мас! А, тъа эрт ту карава́н ки фла́гу на кзи кор-м пас т’яга́. Ис кало́с ки дъинаме́нус палыка́рс Тартаты́с дъайн на эвр ки и́врин тын-па н’кор-м.
Васля́эс пас та три́я хро́ня а́ртах змо́нсин тун Тартаты́, ки ти агно́рсин тун-па.
— Гм!.. Айц ан эн, илбэ́т храшкит на тын силяи́сум! Го тма́зу файма́тя, файпо́тя ан дъавту́-м та капи́тя ки с олс тын-па силяэ́ву-ц! Ты хада́р ко́змус тъа и́нны пес ту карава́н? — рута́ Тартаты́с.
— Э, по́са… ол-па ан сурефту́н ны́шкны кана́ шил нума́т…
— Э, шил-шил… ты́пус тен!.. Ка́мем ту…
Чу́хлыпсин ту шер-т пес н’чо́па-т Тартаты́с ки и́пин:
— Тиса́, тиса́, го хра́шкум капи́тя!..
А́ма гумо́тъин н’тиса́-т флюри́я. Ко́змус и́тан шил нума́т, ато́с ты́масин с дъе́ка ши́ля нума́тс. Катэ́ван пах та кара́вья ко́змус, катэ́йн ахс олс-па э́мбру васлэ́я кор. Апи́су-ц-па та кусте́сира кури́ча. С олс-па вло́йсин-ц сту трапе́з. Фа́йсин-хо́ртасин дъе́ка ши́ля нума́тс, а́ма тун васлэ́я ти и́пин ту от эн Тартаты́с. Васлэ́яс-па ти агно́рсин тун.
Сифтэ́ ка́тъсин тун васлэ́я ки т’васили́ца, ка́тъсин н’кор тын чах стэ́ра ка́ццин ки дъавто́-т-па. Та трапе́жа гума́та краси́я. Тро́гны ки пнэ́шкны. Васлэ́яс э́пнын-ме́тъсин ки лэ:
— Э, на зит ки на и́сас!.. И́врит н’кор мас! Пу тын и́врит ки тыс тын и́врин го ксе́ру ту! Ас кзи ато́с палы́карус ана́меса!
Ско́тъин ис эрга́тс ки лэ:
— Васлэ́я-м, го тын и́вра н’кор-с!
— Си ан тын и́врис дугуртра́й ту, — лэ васлэ́яс.
Кло́стын, кло́стын, браэ́фтын, браэ́фтын эрга́тс, дугуртра́йму теш.
— Ма́гдала, ту кури́ц-м, ату́тус эн ато́с вахтлы́дъс, ты́на тъа кшаз ту мсо-м т’василы́я? — рута́ васлэ́яс.
— Йох, та́та, — лэ Ма́гдала, — ату́тус тен.
Васлэ́яс пал рута́. Скотъин а́лус-тын-па.
— Васлэ́я! Го и́вра ки хутхара́йса н’кор-с!
— Дугутра́й ту, ты́гла тын и́врис? — лэ васлэ́яс ки пал рута́ н’кор-т. — Ату́тус эн ато́с вахтлы́дъс, ты́на тъа кшаз ту мсо-м т’василы́я?
— Йох, — лэ кор-т, — ату́тус-па тен.
Эргатко́с браэ́фтын, браэ́фтын, ка́ццин стун то́пу-т.
Ско́тъин три́юс эрга́тс:
— Васлэ́я! Го и́мны ты́на и́вра н’кор-с!
— Ату́тус эн, — пал рута́ н’кор-т васлэ́яс. — Ты́на кшаз ту мсо-м т’василы́я?
— Йох, ату́тус-па тен!..
Браэ́фтын, браэ́фтын три́юс эрга́тс-па ка́ццин ато́с-па стун то́пу-т. С олс-па ро́тсин-ц васлэ́яс. Ато́ра э́сусин гра́дъа стун Тартаты́. Ско́тъин ато́с-па. Ти катэ́сусин на аны́кс ту сто́ма-т ки на пи кана́ лахарды́, Ма́гдала агно́рсин тун. Ра́нцин-ско́тъин хту н’то́пу-ц ки ху́лксин:
— Ату́тус эн! Ату́тус эн!.. Ату́тус и́врин ми ки хутхара́йсин ми-па ах тун Курбада́.
Васлэ́яс, палэ́ст, ти пи́стыпсин ту-па ки рута́:
— Си и́сны ты́на и́врис н’кор-м ки хутхара́йсис тын? Си и́си Тартаты́с?
— Го и́ми! — и́пин Тартаты́с.
Васлэ́яс пал лэ:
— Дугуртра́й ту!..
— Дугуртраэ́ву ту! — и́пин Тартаты́с.
Си́скусин ту шер-т, э́вгалын ту хулу́х-т, ту дъахтлы́дъ пас ту дъахтлы́дъ-т. Фусара́йсин м’пала́та.
— А, си ан и́си хари́зу си ту мсо-м т’василы́я!
— Йох, васлэ́я! Ту мсо-с т’василы́я го ти ире́ву, го мсос ти и́ми!
— А́ма ты на си хари́су ста ту́ту ту ме́га н’калуси́н?
— Сту калуси́н ире́ву на ми хари́сс н’кор-с! Го а́лях тын ага́пса!
Васлэ́яс ату́ту т’лахарды́ пула́ ти бика́ныпсун ту.
— Ато́ эн кор-м дълы́я, — и́пин васлэ́яс. — Тъа руты́сум аты́на!..
Ти катэ́сусин на руты́с васлэ́яс н’кор-т, Ма́гдала ско́тъин хтун то́пу-ц ки и́пин:
— Васлэ́я-м! Та́та-м… Ату́тус хутхара́йсин ми, ату́туна ага́пса-па ки ату́тус тъа эн гамбро́с-па! Го хта гурга́ фи́лага на ми пи кало́ лахарды́! Го и́ми хаи́лса. Ату́тус хутхара́йсин ми, ату́тус кшаз ми, ки эн туко́-м ту хисме́т!..
Ма́гдала ки Тартаты́с пи́ран т’ э́на ки нд’а́лу. Э́каман василяко́ дуку́н. Васлэ́яс а́ртах э́расин. И́ртын тиро́с на-ц парахо́сны. Пара́хусан-ц. Пи́рин Тартаты́с ту о́лу т’василы́я, и́ндун васлэ́яс. Та кусте́сира та кури́ча-па и́вран та хисме́тя тын. С алс псимата́рс калы́гусан-ц нда пха́вья ки ма́ндрисан-ц пес н’турму́ на ка́цны ифта́ хро́ня. Ту чунду́хку т’а́лгу праты́з тун васлэ́я тун Тартаты́ ки т’василы́ца т’Ма́гдала.
Го-па и́мны ати́, и́дъа тун Тартаты́ ки фи́ка ки и́рта.

Царская дочь (ft007)

В давние времена жили-были царь и царица. Была у них дочка. Была она очень красивой. Еще когда она была маленькой, одна гадалка предсказала:
— Царь! Дочь свою вы потеряете! Ее украдут! Смотрите за ней как можно лучше, оберегайте ее всеми силами, и, может быть, тогда вам удастся ее сохранить.
Царь опечалился. Не ест, не пьет. Что тут поделаешь? Сам царь, есть у него единственная дочь, а уберечь ее не может!.. Такое царство, столько богатства… Столько людей, столько слуг и придворных… Нет! Что ни делай… Все царство ему не мило, лишь бы уберечь любимую дочь. Стражи много, работников тоже много, пусть все за ней следят.
Так думал царь. Собрал он весь свой народ и говорит:
— Работники мои и работницы! Стража моя и слуги! Есть у нас любимая дочь! Она — все, что у нас есть! Мы бережем ее как зеницу ока. Смотрите и вы за ней как можно лучше. Чтобы она ни на шаг не отходила от вас и никуда не выходила одна. Если с нашей дочерью что-нибудь случится, знайте: головы ваши полетят! Запомните это! Держите это в уме!
Так наказал царь своему народу и успокоился.
— Слышим тебя, царь! — ответил народ.
Росла царская дочь. Исполнилось ей восемнадцать лет, пришла пора сватовства… Служанки ходят за ней следом: куда она ступит, туда и они за ней. Ни на миг не выпускают ее из виду.
Царский дом стоял посреди огромного сада, а сад тот выходил прямо к берегу моря.
Однажды под вечер вышла царская дочь погулять, подышать свежим воздухом. Идет она по саду, а служанки за ней. Вдруг к самому берегу моря причалил красивый корабль и остановился прямо напротив царского сада. Увидела его царевна и поразилась:
«Сколько живу на свете, восемнадцать лет уже живу, а такой красоты еще не видела и не слыхала. Что же это такое? Чей это дом? Ах, какая красота!.. На дом не похоже… Может, это церковь?..»
Думала она, думала… Захотелось ей посмотреть поближе. Да как подойти? Она ведь знала: слуги не отпустят ее одну. Тогда царевна решила схитрить, чтобы как-нибудь пройти туда и посмотреть, что внутри. Говорит слугам:
— Вы подождите меня здесь, а я войду внутрь, погляжу и сразу вернусь!
— Нет, царевна, если ты пойдешь внутрь, то и мы пойдем за тобой! — отвечают они.
— Никто из вас со мной не пойдет, — рассердилась царевна. — Ждите меня здесь, в саду.
Просили они ее, плакали перед ней, но она и слушать их не хотела. Рассердилась, топнула ногой:
— Я царская дочь! Куда хочу, туда и пойду, что хочу, то и сделаю. Не мешайте мне! Хорошее ли случится, плохое ли, я сама на это иду.
Эх… разве удержишь царскую дочь? Пошла она к кораблю. Вошла внутрь, и что же видит!.. Внутри красота неописуемая: все стены золотом покрыты, дивными узорами украшены. Увидела это царевна и обомлела:
«Сколько живу на свете, сколько живу в царских палатах, а такой красоты еще не видывала».
Ходит она, смотрит, все разглядывает, любуется. Обернулась, огляделась, и так ее эта красота захватила, что обо всем забыла. Потом говорит:
— Пойду-ка я назад, а то слуги мои и отец будут волноваться, когда узнают, что меня нет.
Только она собралась уходить, оглянулась вокруг, а корабль уже посреди моря: отчалил и плывет дальше. Тут девушка вспомнила отца и мать, вспомнила отцовские слова:
«Дочка моя, не ходи никуда одна, ни шагу не ступай без людей, а не то случится с тобой большая беда!»
Не послушалась она отца, а теперь вспомнила его слова и заплакала:
«Как же я подвела отца и мать…»
Плачет, убивается. А корабль рассекает волны и идет вперед.
Вдруг из одной каюты выходит огромный страшный человек: волосы длинные, спутанные, брови низко нависли, сам до пояса голый, а в ушах тяжелые золотые серьги. Увидела его царевна, еще сильнее испугалась, задрожала и заплакала. А что теперь поделаешь?..
— Чего ты испугалась, красавица? И что ты здесь ищешь? На мой корабль редко когда человек заходит. Что плачешь? — спрашивает он и хохочет. — Не плачь, ты своей красотой украсишь мой корабль.
— Куда ты меня везешь? Я царская дочь!.. Отпусти меня! Отвези меня назад, в дом моего отца. Сейчас отец и мать ищут меня и горюют! Отпусти меня обратно!
— А-а, так ты царская дочь, радость моя!.. Вот оно что!.. Царская дочь мне и самому нужна…
Корабль плывет дальше, а царевна сидит внутри и плачет.
А слуги плачут и идут к царю:
«Как теперь идти к царю? Как сказать ему?.. Царь велел беречь дочь как зеницу ока, а они упустили ее из рук, потеряли из глаз. Что делать?..»
Но пошли, как ни боялись, и сказали царю:
— Царь! Хочешь, накинь нам петлю на шею, хочешь, руби нам головы. Потеряли мы нашу царевну. Пошли мы с ней погулять. У самого берега моря стоял корабль, а она нас не послушала и вошла на него одна. Только вошла внутрь, как корабль сорвался с места и поплыл. Дочь твоя осталась там.
— Что вы наделали? — закричал царь. — Вы меня сиротой оставили!..
И упал без чувств. А когда пришел в себя, созвал весь свой народ и говорит:
— Соберитесь все! Стража моя, работники мои и слуги! Ищите ее по всему свету, по всему моему царству. Кто сможет найти мою дочь, тому отдам половину царства! Будет он счастлив, заживет в довольстве!
Желающих нашлось много, да толку не было. Прошло время, и явился к царю какой-то невзрачный человек, даже имени у бедняги не было.
— Царь мой! Я готов пойти искать твою дочь и найду ее… Но мне нужен срок: три года, три месяца и три дня. А после этого дашь мне провизии на три года, сорок городов, сорок кораблей, и на каждый корабль — по сорок человек стражи. Подумай хорошенько. Если согласен на такую цену, скажи мне.
Царь думал, думал:
«Чем отдавать половину царства, лучше соглашусь на условия этого человека. Все, что просит и что ему нужно, дам, только бы спас мою дочь!»
Согласился царь.
На другое утро пришел тот человек и спрашивает:
— Ну что, царь, надумал?
— Надумал!.. — ответил царь. — Все, что просишь и что тебе нужно, все приготовлю.
Человек ушел. Прошло еще два дня, он снова пришел и говорит:
— Царь! Сорок кораблей будут и плыть, и качаться на волнах… Если сможешь приготовить мне все это, дай мне еще один день сроку.
Прошел день. Человек снова пришел:
— Что скажешь, царь, надумал?
— Надумал!
— На все согласен?
— Согласен… Бери что хочешь, только половину царства моего не бери!
Царю жалко было отдавать половину царства.
Тогда человек говорит:
— Царь мой, у меня и имени нет. Дай мне имя! Подумай хорошенько. Если согласен, завтра снова приду.
Сказал так и ушел.
Думает царь:
«Какое же имя ему дать?.. Назову его Тартаты, Искатель, лишь бы половину царства не отдавать…»
На следующий день человек пришел и спрашивает:
— Царь, какое имя ты мне дал?
— Имя тебе Тартаты, — ответил царь.
— Что ж, Тартаты так Тартаты… Пусть будет так. Лишь бы имя было.
А теперь, — говорит Тартаты, — если я найду твою дочь, как она мне поверит, что я послан тобой, самим царем?
Снял царь со своего пальца перстень, отдал его Тартаты и говорит:
— На этом перстне царское имя. Если покажешь его моей дочери, она поверит тебе и пойдет с тобой.
Взял Тартаты перстень, взял срок в три года, сорок городов, сорок кораблей и по сорок стражников на каждый корабль. Все приготовили и отправились на поиски.
Долго ли, коротко ли плыли, дошли до конца моря, вышли на другом берегу. Тридцать городов обошли, дошли до сорока и остановили корабли. Вышел Тартаты с корабля. Взял с каждого корабля по одному человеку и пошел дальше на поиски.
Искал он, пока не миновали три года. Прошли годы, вышел срок. Видят они: стоит большой и красивый дворец. Подошли ближе, двери распахнуты… Вошли внутрь — пусто, никого нет. Посреди стоит стол, уставленный всякими яствами и напитками, а люди с дороги были очень голодны. Сели они за стол, и Тартаты с ними.
Но только сели, только собрались есть, как вошел внутрь огромный дикий человек. Волосы у него свисают ниже плеч, сам до пояса голый, за поясом огромный меч, в ушах тяжелые золотые серьги. Звали его Курбада. Он здесь был хозяином. Как увидел он их, пришел в ярость и стал ругаться…
— Что вы за люди такие и что ищете в моем доме? Кто звал вас за мой стол, а?..
Выхватил он меч из ножен, чтобы отрубить им головы. Тартаты был маленького роста, но в руках у него была огромная сила: руки словно железные! Прыгнул он вперед, схватил Курбаду за руки и вырвал у него меч. Одним ударом отрубил Курбаде голову.
Покатилось тело Курбады к стене, а на стене была маленькая белая кнопка. Ударилось оно о кнопку, и открылась еще одна дверь. Голова Курбады покатилась по полу.
Обыскал Тартаты карманы Курбады и нашел три ключа.
«К чему же, интересно, эти ключи? — подумал Тартаты. — Попробуем открыть какую-нибудь комнату…»
Вставил один ключ в замочную скважину — не подходит. Вставил другой — крутил, крутил, тоже не открывается. Попробовал третий — дверь отворилась. Так он открыл и остальные.
Открыл первую комнату — и что же видит: внутри все стены медные. Другая комната была жемчужная, а последняя — вся золотая, сияет как солнце, глазам больно смотреть. Посреди стоял золотой стол, рядом золотые стулья, а на одном из них сидела молодая прекрасная девушка. И сама она сияла ярче золота.
Только хотел Тартаты переступить порог, как вдруг сзади послышались шум и топот. Из двух других комнат выбежали двенадцать девушек в черных платьях и красных платках. Открыли медную комнату — выбежали еще двенадцать. Те были в белых платьях и черных платках. И они тоже сияли, как их хозяйка. Это были жены Курбады. Их поставили стеречь девушку, чтобы она не убежала.
А девушка та — глаза как звезды, волосы как шелк, зубы как жемчуг. Но сама она печальная, грустная, ни на кого не смотрит.
«Эта красавица, должно быть, и есть та, кого я ищу», — подумал Тартаты. Подошел к ней и спрашивает:
— Красавица! Скажи нам, кто ты? Жена ты или девушка? Откуда ты, из каких краев и что здесь делаешь? Расскажи нам…
Подняла девушка голову, посмотрела на Тартаты и подумала:
«Может, этот человек спасет меня… Избавит от страшного Курбады? Отведет к отцу… Кто знает!.. Скажу ему, кто я, будь что будет, лишь бы забрал меня отсюда и отвел к отцу».
И говорит:
— Я царская дочь. Хочешь знать, как я сюда попала?.. Мне было восемнадцать лет, когда я вошла на тот корабль и попала в эти сети… А что дальше было, сама толком не знаю…
— А, так ты царская дочь! Радость моя!.. Если ты царская дочь, значит, тебя я и ищу! — сказал Тартаты. — Ты мне и нужна. Я послан твоим отцом, царем.
Девушка хотела броситься к Тартаты, обнять его, но засомневалась и остановилась.
«Что это за человек? Можно ли ему верить? Один украл меня и привез сюда, а этот заберет и увезет в какие-нибудь другие края… Что мне делать? Как проверить его и узнать правду?» — снова подумала царевна.
— Я поверю, что ты послан моим отцом. Можешь это доказать? — спросила Магдала, так звали девушку.
— Могу, — ответил Тартаты.
Снял он перчатку с руки. На его пальце засверкал перстень. Наклонилась Магдала, посмотрела, а на перстне ее имя и имя отца: «Магдала».
— Теперь я верю тебе! Кто бы ты ни был и откуда бы ни пришел, спаси меня! — сказала она и упала Тартаты на руки.
— Как ты попала в эти края, я знаю, — сказал Тартаты. — Но хочу знать другое: чьи это дома, чьи эти богатства и золотые палаты?
Не успела Магдала все ему рассказать, как к ним подбежали двадцать четыре девушки, все одна на другую похожие. Это были жены Курбады, приставленные следить за Магдалой, чтобы она не сбежала.
— Готовьтесь, — говорит Тартаты. — Уходим!..
Как только он сказал эти слова, девушки окружили Магдалу и заговорили:
— Теперь ты и наша царевна! Мы тебя знаем… Если спасли тебя, спаси и нас! До сих пор мы были женами Курбады, а он держал нас в страхе и неволе. Теперь спаси нас от него, просим тебя!
— Э, не бойтесь… ваш хозяин теперь без головы! — сказал Тартаты и показал им тело Курбады.
Царская дочь согласилась взять с собой и этих девушек.
— Бросьте это тело в пропасть, и пойдем! — сказал Тартаты. — Но прежде чем идти к кораблям, соберем все это золото и заберем с собой.
Снял Тартаты перстень с пальца и положил его на подоконник. Собрали они золото, сели в лодки и поплыли к кораблям. Погрузили золото. Тут Тартаты говорит:
— Эй, люди, подождите меня здесь. Я забыл на подоконнике свой перстень. Вернусь, заберу его и сразу назад.
Взял он с собой троих работников. Сели они в лодку и поплыли обратно за перстнем. А стражники, что остались на кораблях, говорят:
— Смотрите-ка! Как удачно Тартаты сошел с корабля. Этого нам и надо! Оставим его здесь и уплывем. Заберем и золото, и царскую дочь. А царю скажем: «Царь, твою дочь нашли мы…» И получим половину царства.
— Так и сделаем, — согласились остальные.
Когда Тартаты уже собрался уходить, царская дочь бросилась ему на шею и сказала:
— Тартаты, куда же ты уходишь? Я без тебя пропаду!
Тартаты не послушал ее.
— Этот перстень — моя жизнь и моя судьба! — сказал он. — Если я не найду перстень, то и тебя не смогу вернуть. Не бойся, я скоро вернусь.
Сели трое в лодку и поплыли обратно. Добрались до места, вошли во дворец, взяли перстень. Надел его Тартаты на палец и поспешил к кораблям. Но что видят… Корабли уже далеко в море, плывут, рассекают волны и уходят все дальше.
Подняла руки Магдала, царская дочь, кричит и плачет, но разве догонишь корабли на маленькой лодке?.. Забрали ее и уплыли.
Прошло немало времени. Поднялся ветер, налетела буря, начался шторм. Корабли понесло дальше, а лодку перевернуло и разбило. Двое работников утонули. Остался один Тартаты. Ухватился за доску и поплыл. Плыл, плыл, пока его не прибило к берегу.
Много дней шел он голодный и измученный жаждой. Силы оставили его, ноги подкосились, и упал он посреди дороги. Лежит, еле живой. Проезжал мимо какой-то человек на колеснице, остановился со слугами и говорит:
— Что это за человек лежит здесь? Подойдите к нему, посмотрите, жив он или мертв. Если жив, заберите его.
Тартаты едва дышал. Положили его в колесницу, привезли в дом, занесли в палаты.
— Капните ему в рот немного вина, может, душа вернется в него и разум прояснится, — сказал человек. А человек тот тоже был царем.
Как только капнули ему в рот вина, Тартаты открыл глаза, пришел в себя и понял, что находится в царском доме.
— Царь, ты спас меня от смерти и погибели. Как мне отплатить тебе? Теперь я буду служить тебе даром. Срок мой будет три года, три месяца и три дня.
Стал Тартаты работником. Вышел срок, и говорит он:
— Правда, ты добрый и золотой человек, но я очень соскучился по своему царю и по тому царству, где я родился и вырос. Хочу вернуться. Отпусти меня, царь!
— Эх, что мне тебе сказать и что для тебя сделать!.. Хочешь уйти — иди! Но прежде чем уйдешь, сходи в конюшню и выбери себе коня. Там много красивых коней. Только не бери первого попавшегося, возьми самого старого, облезлого, бесхвостого коня. И меч этот возьми!.. Мы не договаривались о плате, но возьми и этот кошелек. В нем одна копейка, может, она тебе пригодится! — сказал царь и отдал Тартаты кошелек.
— Э, что мне делать с одной копейкой! — рассмеялся Тартаты.
— Ничего, — говорит царь, — возьми ее! Когда захочешь есть или пить, скажи: «Кошелек, кошелек, принеси мне денег!» И он сразу наполнится золотом.
Взял Тартаты коня, взял меч, взял и кошелек. Сел на облезлого коня, ударил его пятками по бокам, а конь как рванет — понес его прямо под облака. Так и прилетел Тартаты в свое царство.
А корабли с царской дочерью все плыли и плыли по морю. Три года, три месяца и три дня блуждали они и никак не могли пристать к берегу. Наконец царю донесли: корабли уже близко… Везут его дочь, Магдалу.
Обрадовался царь. Снова созвал весь свой народ и говорит:
— Соберите всех людей! Скрипачей, зурначей… Дочь наша нашлась! Едет… Добрый молодец Тартаты возвращается! Отдам ему половину царства! А не захочет — все равно заставлю взять…
Пока Магдала сходила с корабля и ступала на берег, царь уже ждал у моря. Прилетел на облезлом коне и Тартаты. Спустился прямо в царский сад и подошел к царю.
— Царь, что ты здесь делаешь? Кого ждешь, такой нарядный?..
— Так и так, — отвечает царь. — Неужто ты сам не видишь и не знаешь?.. У меня сегодня великая радость! Нашлась моя дочь! Вот подойдет корабль, и я встречу ее на берегу. Один добрый и сильный молодец, Тартаты, пошел искать мою дочь и нашел ее.
За три года царь уже забыл Тартаты и не узнал его.
— Гм!.. Раз так, надо бы их угостить! Я на свои деньги приготовлю еду и питье и всех угощу. Сколько людей придет с кораблей? — спрашивает Тартаты.
— Э, много… Если все соберутся, будет с тысячу человек…
— Э, тысяча… пустяки!.. Сделаем.
Засунул Тартаты руку в карман и сказал:
— Кошелек, кошелек, мне нужны деньги!..
И наполнился кошелек золотом. Народу была тысяча, а он приготовил угощение на десять тысяч. Сошли люди с кораблей, впереди всех шла царская дочь, а за ней двадцать четыре девушки. Всех пригласили за стол. Поели, попили десять тысяч человек, а Тартаты так и не сказал царю, кто он. И царь его не узнал.
Сначала посадили царя с царицей, потом посадили их дочь, а затем сел и сам Тартаты. Столы были полны вина. Ели и пили. Царь захмелел и говорит:
— Э, живите и здравствуйте!.. Нашлась наша дочь! Где ее нашли и кто ее нашел, я знаю. Пусть выйдет этот молодец вперед!
Встал один работник и говорит:
— Царь мой, это я нашел твою дочь!
— Если ты ее нашел, докажи, — говорит царь.
Крутился, вертелся работник, да ничего доказать не смог.
— Магдала, дочь моя, это тот счастливец, который получит половину моего царства? — спрашивает царь.
— Нет, отец, — говорит Магдала, — это не он.
Царь снова спрашивает. Встал другой:
— Царь! Это я нашел и спас твою дочь!
— Докажи, как ты ее нашел, — говорит царь и снова спрашивает дочь: — Это тот счастливец, который получит половину царства?
— Нет, — говорит дочь, — и это не он.
Работник помялся, помялся и сел на место.
Встал третий работник:
— Царь! Это я нашел твою дочь!
— Это он? — снова спрашивает царь у дочери. — Тот самый счастливец, который получит половину царства?
— Нет, и это не он!..
Помялся и третий работник, сел на свое место. Всех расспросил царь. Наконец очередь дошла до Тартаты. Встал и он. Только хотел открыть рот и сказать хоть слово, как Магдала узнала его. Вскочила со своего места и закричала:
— Это он! Это он!.. Это он нашел меня и спас от Курбады!
Царь все же не поверил и спрашивает:
— Ты ли тот, кто нашел мою дочь и спас ее? Ты ли Тартаты?
— Я! — ответил Тартаты.
Царь снова говорит:
— Докажи это!..
— Докажу! — сказал Тартаты.
Поднял он руку, снял перчатку, а на пальце у него перстень. Засияла вся палата.
— А, если это ты, отдаю тебе половину моего царства!
— Нет, царь! Половина царства мне не нужна. Я ведь и сам не половина человека!
— Но что же мне подарить тебе за такое великое добро?
— За добро прошу только одно: отдай мне в жены свою дочь! Я полюбил ее всем сердцем!
Царю эти слова не очень понравились.
— Это дело моей дочери, — сказал царь. — Ее и спросим!..
Не успел царь спросить дочь, как Магдала встала со своего места и сказала:
— Царь мой! Отец мой… Он спас меня, его я полюбила, и он будет моим мужем! Я давно ждала, чтобы он сказал мне доброе слово. Я согласна. Он спас меня, он нашел меня, и он моя судьба!..
Магдала и Тартаты поженились. Сыграли царскую свадьбу. Со временем царь состарился. Пришла пора его хоронить. Похоронили его. Взял Тартаты все царство и стал царем. Двадцать четыре девушки тоже нашли свою судьбу. А тех лгунов заковали в кандалы и посадили в тюрьму на семь лет. На облезлом коне ездит теперь царь Тартаты и царица Магдала.
И я там был, видел Тартаты, а потом ушел и сюда пришел.