И́су-Кардъи́яс (ft007)

Берзама́н-да-варидэ́, берзама́н-да-е́хидэ. Ис васлэ́яс ки э́на василы́ца и́хан э́на пидъи́. Йо-тын мега́лнын, и́ндун аравунязма́т. Васлэ́яс ныз: Пес туко́-м т’василы́я го ти тъа э́вру на тун аравуня́су. Тъа паэ́нум с кана́ а́лу василы́я ки на хадраи́ксум. Э́на ме́ра лэ:
– Т’астири́я-м, тмастэ́т, тъа паэ́нум макра́ на фе́рум ныф! Тыма́сит като́ кара́вья, гумо́сит та апа́ну калозо́я. Паэ́нум с а́лу вилыя́т. О́ла мас ас эн и́тма ки о́ла мас ас эн бо́лка. Ал василе́н на ми тъару́н мис и́мас гари́пку василы́я!...

Суре́фтан эргатки́-т ки т’астири́я-т, ты́масан като́ кара́вья, фо́рьясан васлэ́я тун йо хуршуматэ́ня, ка́ццан пас та кара́вь тын, дъа́ван. Пас т’э́на ка́ццин васлэ́яс ки василы́ца, пас т’а́лу йо-тын, та стэрна́-па гумо́тъан эрга́т ки астири́я-т ки та рустка́ ас т’ныф тын. Кзе́ван ме́са сту яло́ с стра́та – э́плыпсан-дъа́ван. Мо́ну эна яшу́цку пидъи́ц ти пи́рин да́ма-т васлэ́яс. Э́знын сма стун васле́я йу ту яр. И́лыган ту «И́су-Кардъи́я», и́тун а́лях о́мурфус, ах васлэ́я тун йо-па о́мурфус. Ян и́тан яшла́р, аты́ пра́тан ки ага́панан т’э́на нт’а́лу. И́су-Кардъи́яс пра́танын апи́су с васлэ́я тун йо, дра́нанын тун, на ми патъе́н ты́пус, я каны́с цако́н тын. И́тан а́ма адъре́фья. Му́тлах кака́ и́ривин на паэ́н, а́ма ту усу́л и́тун васлэ́я. Ста́тъин ки ну́нсин И́су-Кардъи́яс: «Ты на кам... теш чара́ ато́с на ми паэ́н да́ма тын. О́спу на тмасту́н на ка́цны пас та кара́вья, ато́с-па а́ртах и́тун и́тмус». Цхлэ́фтын пес э́на те́рку то́пу, пес кара́ви ту мты, пу ти и́тун каны́с, ки дъайн да́ма тын. Та кара́вья джуна́йсан-дъа́ван.

Пула́ дъа́ван, лы́гу дъа́ван, э́сусан сту мсо стра́та. Пе́тасан три́я куро́ныс, ка́ццан пас васлэ́я йу ту кара́в ки ху́лксан:
– Кар-кар, кар-кар! Васлэ́я йос паэ́н с а́лу василы́я на эвр инэ́ка!... Тъа эвр ки на агапи́сс кури́ц – дуня́-дюзела́! А́ма, а́нда тъа ири́с на паэ́н ас спит-т, тъа тун э́ртны три́я мего́ла хатэ́да!...

И́ксин та васлэ́яс ки и́пин:
– То ты́гла плы́я эн ата́, адже́пкам, ки ты ире́вны адъо́?.. Ха́сит-та ас паэ́нны с хатъу́н!

Ти катэ́сусан васлэ́я эргатки́ на та хспа́сны, та плы́я пе́тасан-дъа́ван ста вуна́. Дъайн васлэ́я ту карава́н т’а́лу стра́та-па. Э́сусан ст’а́лу т’яга́. Драну́н пас т’ялу́ т’яга́ сты́кит э́на ме́га, о́мурфу пала́та, нда флюри́тка ки тыми́зка та гуне́йс, – ламбри́з о́лу ялу́ т’яга́.

Э́сусан сма, ста́тъан. Кзе́ван харшу́-тын ату́т василе́н-па, апи́су-тын-па три кату́с эргатки́ ки руту́н:
– Пу́хи и́нны ату́т ко́змус, адже́пкам, ки ты ире́вны адъо́, пас така́ мас та маре́йс?
– Мис и́мас хта макра́, гана́хцам ки ире́вум катлы́гу на па́рум ана́са! Пста́тъам кака́ мис-па ки т’астири́я мас-па.

Драну́н василе́н, ко́змус палэ́ст, мегале́н... ка́лысан-ц апе́су ста пала́тыс, силя́йсан-ц. Фо́нды ка́ццан, пи́ран тун пи́рху тын ханашла́р-па и́пин ту, сту ты ти мо́ну и́ртан ста ту́та та маре́йс, сту макри́ страты́ю, с а́лу ялу́ т’яга́.

Э́матъан ту хуна́ш, василе́н от э́хны курасе́я аравунязма́т ки лэ́гны:
– Сис э́шит курасе́я, дуня́-дюзела́... мис-па э́хум палыка́р... туко́ мас йос-па чалы́шс тен... Ире́вум на ка́мум н’кор сас ныф! Ан нысты́т хаи́л ки яшла́р-па ан тъа на биканыфту́н, – ны́шкумас эмбитъе́р.

Айц э́каман лахарды́, и́ндан хаи́л, яшла́р-па агапи́тъан... Ты́масан ки м’при́ка тын-па.
– Туко́ сас ту карава́н и́тун хта като́ кара́вья, – туко́ мас тъа эн хта три́я кату́с...

Ты́масан та кара́вья, э́каман дуку́н, э́пнан, э́фаган, шенкла́йсан... Айц три́я ме́рис хуну́шиван. Ста те́сира тма́стан на ири́сны на паэ́нны уксупи́са. Ол-па э́труган, ол-па э́пнышкан ки шинкла́йван, мо́ну ис а́тъарпус пес ту кара́в нэ э́пнын ки нэ э́файн, алаи́ ато́с ка́тъиндун тушныме́нус ки ан ту вари́ н’кардъи́я. Ато́с-па и́тун И́су-Кардъи́яс. Ты́гла цхлэ́фтын пес эна те́рку куше́, айц-па пе́мнын. Ато́с ну́нзин: «Ты́гла куро́ныс и́тан ата́, адже́пкам? Ты и́риван адъо́?...» Айц-па ну́нзин ос на тмасту́н, на паэ́нны та кара́вья.

Перна́-гурга́, гурга́ кзе́ван пес ту яло́, дъа́ван. Гамбро́с и́шин като́ кара́вья, ныф – три́я кату́с кара́вья, гума́та флюри́я ки маргарта́рья ки просфа́я.

Пес ту про́ту ту кара́в ка́тъандан ныф ки гамбро́с. Пес т’а́лу – василе́н, а чах та стэрна́ гума́та калозо́я ки астири́я.

И́су-Кардъи́яс ка́тъит ки флай, на ты тъа эн стэ́ра. Си́кусан та хундро́пану тын, та кара́вья джуна́йсан. Э́сусан сту мсо стра́та, пу́хи вре́тъан та три́я куро́ныс. Ка́ццан пас кара́ви ту мты, пу и́тан ныф ки гамбро́с.

Ту про́ту н’ку́рона и́пин:
– Васлэ́я йос бе́лыксин-пи́рин инэ́ка, дуня́-дюзела́. Агапи́тъан ки пи́ран т’э́на нт’а́лу. А́ма ан тъа со́сны с ялу́ т’яга́ ки тъа кадву́н пах ту кара́в, тъа-й эрт э́на ме́га хатэ́! Пас т’яга́ тъа сты́кит э́на ме́га ма́вру а́лгу нду флюри́тку т’се́ла, нда тыми́зка та ха́ша. Хту мты-т ки хту сто́ма-т футы́я тъа кзи! Ан тъа на ка́цны яшла́р пас т’ату́ту т’а́лгу, ато́ тъа-ц пар ки на паэ́н ос на-ц скуто́с. Ан вретъи́ фи́лан а́тъарпус, на ханчарлаи́с т’а́лгу три́я хапэ́йс, хутхараэ́в хт’хатэ́ т’ныф-па ки тун гамбро́-па!

Ты аку́й ату́та та лахардэ́йс ки лэ та каны́на, ато́с ко́фкит ос ту го́нату харата́ш!
Айц и́пин ту про́ту н’куро́на ки пе́тасин дъайн ста вуна́.

Т’а́лу куро́на и́пин:
– Ан тъа хутхараифту́н ныф ки гамбро́с хт’э́на т’хатэ́, тъа-й эрт а́лу... Нда перну́н яшла́р васлэ́я ту парасито́, тъа дъун – пас ту трапе́з тъа эн э́на о́мурфу плумзме́ну пка́мсу, гамбру́ ту смадъ! Ан тъа пар гамбро́с на фуре́с ту пка́мсу, ато тъа пар футы́я на каи́ ки да́ма тъа каи́ ки гамбро́с-па! Ан тъа вретъи́ фи́лан а́тъарпус на пар на шкис ту пка́мсу, на ту кам три́я кума́тя, ато́с хутхараэ́в васлэ́я тун йо хт’адже́л!

Ан аку́с ату́та та лахардэ́с каны́с ки ан та пи с алс, ато́с ко́фкит ос та ме́са харата́ш. Айц и́пин т’а́лу н’куро́на ки пе́тасин-дъайн ста вуна́.

Ту три́тос н’куро́на-па и́пин:
– Ан тъа на пера́сны та дъи́я т’адже́ля ныф ки гамбро́с, тъа-й эрт э́на тя́лу ки ту стэрно́! Сту дуку́н ко́змус тъа пи́нны, тъа фа́гны, тъа шенклаи́сны ки тъа хуре́псны-па. Тъа кзун сту хуро́в ныф ки гамбро́с-па. Со́та хуре́вны ки сты́кны, ныф тъа пилы́с ака́ту на кзи пши-ц!

Ан вретъи́ каны́ фи́лан а́тъарпус на дъок т’ныф пас ту чула́хку м’паска́ла на рекс е́ма, ато́ты хутхараэ́в т’ныф хт’аджэ́л.
Тыс аку́й ату́та та лахардэ́йс ки ле та каны́на, ато́с ко́фкит о́лу-т са́рка-па харата́ш!

Айц и́пин ту стерно́ н’куро́на ки пе́тасин-дъайн ст’а́ла та вуна́!...

Та дъи́я карава́ня пле́вны ки паэ́нны. Гума́т джуваярта́ша. Ах с олс э́мбру ныф ки гамбро́с, апи́су тын-па василе́н, чах апи́су эрга́т ки астири́я.
Мо́ну И́су-Кардъи́я пши ти и́тун стун то́пу-т. Ныз: «Ты́гла на хутхараи́су тун агапиме́ну-м тун васлэ́я ки т’ныф хта три́я та хатэ́да, ты́гла на-ц хутхараи́су!...»

А фаныро́тъин ки т’ялу́ т’яга́-па. Э́сусан сма, ста́тъан. Ол-па кзе́ван пех ту кара́в. Хс олс э́мбру ныф ки гамбро́с... карфа́ кзейн ки И́су-Кардъи́я-па. Ста́тъин янаша́ с яшла́рс. Пас т’яга́, а́рта флай э́на хундро́ ки о́мурфу ма́вру а́лгу. Апа́ну флюри́тку се́ла, тыми́зка ха́ша, о́ла нда джуваярта́ша. Хту мты-т ки хту сто́ма-т футы́я кзейн! Скафт нда пе́тала-т ту м’па́ту, каны́с-па на ту стыкс ти пури́. Пи́ган ныф ки гамбро́с сма. А-а... на ка́цны апа́ну, И́су-Кардъи́яс вре́тъин сма-тын ки лэ:
– Статъе́т!... Пер на ми катъи́сит т’ныф ки тун гамбро́ пас т’ату́ту т’а́лгу, го тъа ту влои́су!

Ол ко́змус веглы́зны – ты тъа эн!... И́су-Кардъи́яс э́вгалын пех ту тъика́р-т ту спатъи́-т, ты́гла ту дъо́кин три́я спатъе́йс – ханчарла́йсин ту ап ме́са ме́су ки и́пин:
– Ату́ту т’а́лгу ас ту фа́гны та куро́ныс!...

Ко́змус шашмала́йсан, т’астири́я-т э́драмин-пийн сма-т. Васлэ́яс хлыз:
– Пья́сит-дъе́сит тун ки пета́ксит тун пес н’турму́!

А́ма стэ́ра ну́нсин ки ро́тсин:
– И́су-Кардъи́я! Си пос ту э́камис ату́ту ту ше?

И́су-Кардъи́яс и́пин:
– Ато́ ту э́кама ксе́ру ту мо́ну го!
– Айц ан эн, фо́нды птэв ту дуку́н, го здыше́ну да́ма-с!...

Пе́расан ныф ки гамбро́с пес васлэ́я та пала́тя. Ти катэ́сусан на пера́сны пах ту парасито́, пас ту трапе́з и́дъан э́на о́мурфу плумзме́ну пка́мсу нду хуршо́ныма – гамбру́ ту смадъ. А́ма пи́ран на фурья́сны ту пка́мсу пас васлэ́я тун йо, И́су-Кардъи́яс пал вре́тъин яна́ша тын...
– Статъе́т! – лэ, – Пер на ми фуря́сит тун гамбру́ ату́ту ту пка́мсу, го тъа ту влои́су!...

Пи́рин ту пка́мсу хта шерья тын, э́шксин-э́камин ту три́я кума́тя ки и́пин:
– Пета́ксит ту та куро́ныс!...

Пал э́зусан тун васлэ́я эрга́т ки т’астири́я-т. А́ма васлэ́яс и́пин-ц:
– А́фит тун... Хту дуку́н стэ́ра го здыше́ну да́ма-т!...

Ки васлэ́яс пал ро́тцин тун И́су-Кардъи́я:
– Пос ту э́камис си ату́ту ту ше?..

И́су-Кардъи́яс-па лэ:
– Ту э́кама т’дълы́я, ксе́ру ту мо́ну го!...

И́пин ки дъайн с э́на маре́я.

Пшири́тъин василяко́ ту дуку́н. Тро́гны, пнэ́шкны, шенклаэ́вны. Мо́ну И́су-Кардъи́яс нэ пнэшк ки нэ трой ки нэ шенклаэ́в. Кардъи́я-т вари́, янд хая́... Ныз: «Ты́гла на хутхараи́су тун агапиме́ну-м тун адъарфо́ ки тун аяхта́ш!... Ты́гла на хутхараи́су тун гамбро́ ки т’ныф хту стэрно́ т’хатэ́, адже́пкам!..»

Ол хуре́вны хуру́йдъа... Кзейн ки ныф-па ндун гамбро́ на хуре́пс. И́су-Кардъи́яс пал вре́тъин янаша́-тын... Веглы́з, на пар та ма́тя-т ти пури́. «Вай, ты́гла на-ц хутхараи́су го пал!... Ату́ту эн ту стэрно́ т’хатэ́.»

Ту ско́тъин сту хуро́в-па ато́, ныф симбе́рнын тын кардъи́я, пе́лсин ака́ту, кзейн пши-ц. Шашмала́йсин ту хунаши́ю. Ты на ка́мны... Ты́гла на тын хутхараи́сны!... Ти ксерн ту. Мо́ну И́су-Кардъи́яс ти хачраэ́фтын. Пийн сма ст’ныф, э́вгалын ту спатъи́-т пех ту тъика́р-т, пья́кин т’ныф хту чула́хку ту шер, дъо́кин тын пакс м’паска́ла эна спатъе́я. Си́ртын-кзейн ма́вру е́ма. Тя́лу кака́ шашмала́йсан ки хачраэ́фтан ко́змус. Манкра́шипсан... Клэ́гны...

Пал э́драман-и́ртан васлэ́я т’астири́я, на пья́кны на скуто́сны тун И́су-Кардъи́я.
– Пья́сит тун!... Скуто́сыт тун!... – ху́лксан ко́змус.

А́ма васлэ́яс ху́лксин:
– А́фит тун... На ми тун тъе́вит... Нда птэв ту дуку́н го дъавто́-м здыше́ну да́ма-т.

Ато́ тн’о́ра ныф и́нскин та ма́тя-ц ки и́пин:
– Вай, ты́гла ми ла́фринын!...

Гамбро́с пья́кин дын хту шер, пи́ган сту трапе́з ки ту дуку́н тын пал шенкла́йсин. Васлэ́яс рута́ тун И́су-Кардъи́я:
– Пос ту э́камис ату́ту ту ше?...
– Пос ту э́кама ату́ту ту ше ки т’дълы́я ксе́ру ту мо́ну го! – и́пин И́су-Кардъи́яс.

Пи́тыпсин ки ту дуку́н тын-па. Ст’а́лу т’ме́ра ту хунаши́ю тын джуна́йсан-дъа́ван. Пе́мнан мо́ну дъафту́-тын ко́змус. Васлэ́яс ки лэ тун И́су-Кардъи́я:
– На, И́су-Кардъи́я, ато́ра пе ми ту, пос та э́фтайс ату́та та дълыйс? Пос ханчарла́йсис т’а́лгу, йу-м ту смадъ? Пос э́шксис-пе́таксис ту пка́мсу, йу-м ту смадъ?.. Пос дъо́кис эна спатъе́я пка́ту с м’паска́ла т’ныф, йу-м т’инэ́ка?.. Пе та о́ла-па ап гра́дъа, бе́льти ки тъе́ву си-па!...

– Айц ан эн, айц ас эн... – и́пин И́су-Кардъи́яс. – Го лэ́гу та ап гра́дъа ки лэ́гу та и́сат. Ан ире́вс ту фтял-м – ко́пси-а́пар. То эн туко́-с василяко́ ту усу́л!
Нда ти́масан та кара́вья эрга́тс на паэ́нны ас т’ныф, си васлэ́я-м, ти тъе́лысис на ми парс да́ма-с. А́ма го карфа́ э́ба пес ту кара́в, цхлэ́фта пес йо-с ту кара́в, мло́тъа ки дъа́ва да́ма сас. Нда э́сусит ме́са стра́та, си дъафто́с-па ксерс ту, пас йо-с ту кара́в ка́ццан три́я куро́ныс. Ка́тъа э́на и́пан ап э́на агулы́дъку лахарды́. Си о́рсис на та кспа́сны, а́ма та дъафта́ тын-па пе́тасан-дъа́ван ста вуна́. Ас ту ирсты́, ас ту мсо стра́та, ата́ та куро́ныс пал пе́тасан-ка́ццан ста то тун то́пу. Ки мо́ну го ту э́нюса, ки мо́ну го ту сны́каса, ты и́пан ата́ та куро́ныс. Го сас каны́на сас-па ти и́па ту, тек на хутхараи́су т’ныф ки тун гамбро́ хта три́я та хатэ́йдъа. Ан тъа ту и́па э́мбру ме́ра, ту и́кса ки агри́кса, тъа ко́па харата́ш ки тъа и́тун каны́с-па на хутхараи́с тун йо-с ки т’ныф-с хту хатэ́! Ато́ра, нда пе́расин-дъайн т’хатэ́ ки ту како́ нда э́лпин, го ле́гу ту о́ла-па ап гра́дъа. Кала́ фкритъ!

Ту про́ту н’куро́на и́пин: «Васлэ́я ту карава́н нда сон пас ялу́ т’яга́, ати́ тъа флай э́на хундро́ о́мурфу ма́вру а́лгу. Апа́ну нду флюри́тку т’се́ла, нда тыми́зка та ха́ша, ло́рья нда джуваярта́ша. Хту сто́ма-т ки хту мты-т футы́я тъа кзи! Ан ка́цны пас т’ато́ т’а́лгу ныф ки гамбро́с, т’а́лгу тъа-ц пар ки на паэ́н, о́спу на-ц скуто́с. Ан вретъи́ фи́лан а́тъарпус ки на хинчирлаи́с ато́ т’а́лгу три хапе́йс, тъа хутхараи́с с яшла́рс хт’аджэ́л! Тыс та аку́й ату́та та ло́я ки ле та с алс, ато́т ко́фкит ос ту го́нату хая́!» Го и́кса ту, хинчирла́йса т’а́лгу три́я хапе́йс ки хутхара́йса тун йо-с хт’адже́л.

Т’а́лу н’куро́на и́пин: «Ан тъа пера́сны ту про́ту т’хатэ́ ныф ки гамбро́с, тъа-ц эрт эна тя́лу хатэ́. Ты́гла хащило́нны-перны́ василяко́ ту парасито́, пас ту трапе́з тъа эн э́на о́мурфу плумзме́ну пка́мсу нду хуршо́ныма – дукунэ́шу смадъ тун гамбро́. Ан тъа на ту фуре́с гамбро́с ато ту пка́мсу, ту пка́мсу тъа чафлакари́с апа́ну-т ки ан т’ато́ да́ма тъа каи́ ки гамбро́с-па. Ан тъа на вретъи́ каны́с кардъа́рс, на шкис на пета́кс ато́ то пка́мсу – хутхараэ́в тун гамбро́ хт’хатэ́. Тыс ту аку́й ату́ту т’лахарды́ ки лэ ту каны́на, атос ко́фкит ос та ме́са хая́!» Го и́кса ту, э́кама ту ки каны́на-па ти и́па ту.

Ту три́ту н’куро́на-па и́пин: «Та дъи́я та хатэ́дъа ан та перна́сны, тъа-ц эрт э́на тя́лу ки ту стерно́ т’хатэ́ – ме́са сту дуку́н, нда хунуше́вны, пнэ́шкны, тро́гны ки хуре́вны, ныф ки гамбро́с-па тъа кзун сту хуро́в. Ама кзен ныф на хуре́пс, тъа пелы́с ака́ту ки на кзи пши-ц! Ан вретъи́ каны́с кардъа́рс на дъок т’ныф пкас ту чула́хку м’паска́ла ки на рекс е́ма, ато́с хутхараэ́в тын хт’адже́л. Тыс та и́ксин ату́та та ло́я ки и́пин та с алс, ато́с ко́фкит о́лу-т-па харата́ш».

– Го и́кса ту, э́кама ту ато́ т’дълы́я ки каны́на-па ти и́па ту, мо́ну на хутхараи́су тун йо-с ки т’ныфс хт’адже́л ки хта три́я та хатэ́да. Ато́ра, васлэ́я, ты ире́вс пе, ты ире́вс ка́ми!

Мо́ну птра́йсин т’лахарды́-т И́су-Кардъы́яс ки о́лут-па ко́пин ма́вру харата́ш.

И́ксин васлэ́яс ату́ту ту фаси́л ки э́мбру ста ма́тя-т-па И́су-Кардъи́яс ко́пин харата́ш. Ва́рнын кардъи́я-т. Хи́йпсин тун кака́. Пула́ э́клапсан, пула́ тун хи́йпсан-па, а́ма пе́расин. Пула́ калуси́ня ц-э́камин ато́с а́тъарпус, х’пула́ хатэ́да ц-хутхара́йсин!...

Пе́расин пула́ тиро́с. Пула́ хро́ня сты́киндун И́су-Кардъи́я-харата́ш. Яш василе́н а́ртах и́хан три́я мкра – три́я пидъи́ча. Ата́ мегалэ́нышкан ки дъинатэ́нышкан. Пихта́-пихта́ тун а́нкиван василе́н тун агапиме́ну тын тун фило́, ки ту́на ц-глы́тусин хт’адже́л.

Э́на тиро́ василы́ца дъайн на ухлаи́с тун И́су-Кардъи́я – дъайн пас т’ато́ тун то́пу, ту сты́киндун И́су-Кардъи́яс-харата́шс, тыс тын хутхара́йсин. Ка́ццин харшу́-т пас та го́ната-ц ки лэ:
– Э-э! И́су-Кардъи́я!... Пула́ калуси́ня э́камис си ста мас ти мо́ну! С туко́ мас ту вахт, с туко́ мас ту хисме́т. Си хутхара́йсис ту зи́сму мас ки ха́сис ту дъафто́с!... О́лу-с ту зи́сму-па ки м’пши-с-па дъо́кис ту ста мас!... Дъафто́с ко́пис харата́ш. Ты́гла ире́ву го на ка́му кана́ калуси́н, ки чолма́с, на лафре́ну туко́-с ту аджэ́л-па! А́ма ты на ка́му ки ты́гла на ту ка́му, ти ксе́ру. Пе ми ка́на лахарды́ да, И́су-Кардъи́я!...

Ти катэ́сусин василы́ца на пи ату́та та ло́я, ты́гла т’хая́ зды́шиксин.
– Вай, василы́ца-м! Го э́нюса ту си от ире́вс на лафре́нс туко́-м ту зои́! Ан ире́вс го на зданы́су ки пал на и́ми имберна́ туко́ сас фи́лос, ан нысты́с хаи́лса, ка́ми ата́ тъа си пу о́ла-па, ки ато́ты хутхараэ́в си-па ме́на.

Ты́гла и́ксин хараташи́ ту дау́ш василы́ца кспа́хтын ко́пин лалы́я-ц ки тъа э́спасин хулы́-ц. Пе́лсин пас тун па́ту, що́пасин ту м’про́супу-ц нда ше́рья-ц ки и́пин:
– Пе, И́су-Кардъи́я!.. Го, ты ире́вс-па ка́му ту! Дъафту́-м та те́кна-па ти хье́ву та хта се́на!.. Ты́гла ти хи́йпсис си ту дъафто́с, ста мас ти мо́ну!.. Пе, И́су-Кардъи́я! Ту ире́вс о́лу-па ка́му ту!

– Кало́!.. – и́пин И́су-Кардъи́яс. – Фкритъ!.. Си эшс три́я пидъи́я, ан ти хьевс та, тъиси́ю... ты́гла дъо́ка го ту дъафто́-м! Прат улны́хта ас спит сас, ки нда тьму́нны пес та пала́тыс, фса́кси та пидъи́я-с. А́пар ап ка́тъа и́на тын е́ма ки э́ла дъы́пси ми х’туко́ тын ах пидъи́-с ту е́ма, ато́ты го зданы́зу!

Кайн кардъи́я-ц, ко́пин хая́ василы́ца. На фсакс та тэ́кна-ц!?... Дъафту́-ц та тэ́кна!.. Ты́гла на пай ту шер-ц? Джа́нум!... А́ма ну́нсин та э́камин та дълыйс И́су-Кардъи́яс та и́са ки акрива́, прущи́нсин тун ми́я тя́лу ки и́пин:
– Ту калоси́н тъа плугарсты́ нду калоси́н!...

Прущи́нсин три́я фуре́йс тя́лу ки дъайн на птраи́с ту дъиси́ю-ц.

Нда э́бин пес ту пала́та василы́ца, ол-па тьма́тандан. Пес ту гальти́ тын тун и́пну и́тан ки та пидъи́ча-ц-па. Ата́ ти э́нюсан ту, ты-ц ты́мазин кардъаки́ тын ма́на. Василы́ца пи́рин ато́ ту спатъи́, ан пу́ю тын дъо́кин И́су-Кардъи́яс сту дуку́н, нда пе́лсин ака́ту, ки э́купсин-пи́рин та фтя́ля тын, трину́нс тын-па. Э́валын та янаша́-янаша́. Пи́рин ах ка́тъа и́нунс тын ту е́ма ки дъайн сту харата́ш. И́лписн тун нду зесто́ пидъи́-ц ту е́ма, хту фтял ос ту бдъар, ато́ ту акирво́ ту харата́ш ки и́пин:
– И́су-Кардъи́я! Го птра́йса ту ло́гу-с, и́фира си дъиси́ю!

И́су-Кардъи́яс ато́ тн’о́ра насте́наксин ватъе́я ки и́пин:
– Эфхаристо́!... Нази́с ки на и́си, василы́ца-м! Си ти хи́йпсис та тэ́кна-с хта ме́на! Фо́нды эн айц, ас па́гум ас дъум та пидъи́ча-с!

Ха́ран. Пья́кан шер пи ту шер ки дъа́ван дъи тын пес васлэ́я та пала́тыс.

Ко́змус ко́ма тьма́тандан. Ве́лксин И́су-Кардъи́яс та пидъи́ча – фурлатыме́на пес та е́мата – ки пал рута́:
– Зер, ти хи́йпсис та пах та ме́на, ки э́фсаксис та, василы́ца-м?
– Пос-па ки на ми та хи́йпса.. Хи́йпса та! Баро́, ма́на и́ми!.. А́ма ато́ ту ше э́кама ту ста се́на ти мо́ну. Ато́ эн туко́-м ту дъиси́ю!
– Эфхаристо́!.. – пал и́пин И́су-Кардъи́яс. – На ми клэс, фи́лакси ми адъо́. Ки нэ каны́ на ту пис ки каны́на на хлыксс. Фер ми э́на кты ки го ири́зу нду здано́ ту ныро́ – а́язма.

Дъайн И́су Кардъи́яс. Пула́ пе́расин, лы́гу пе́расин, а нд’а́язма и́рсин. Цара́нцин та мкра нду ныро́, ко́нусин пес та сто́мата тын ки и́пин:
– Та пидъи́ча-м! Ато́ра гныфи́сит!.. Скутъе́т апа́ну!

Пья́кин та хта шири́ча, си́кусин та апа́ну, ки ата́-па зда́нсан. И́нксан та ма́тя тын. Драну́н ло́рья тын... шашмала́йсан: «А́ма то тен сма тын васлэя́с-та́та тын? А ксе́нус сты́кит сма тын?»

Ма́на тын хт’хара́-ц и́пин та о́ла-па – тыс эн ату́ту а́тъарпус-па ки ты́гла катэ́йн адъо́, сма тын.

Гнэ́фсин васлэ́яс, гнэ́фсан ки эрга́т-па. Суре́фтан-и́ртан ол-па, ты́на и́риван на тун скуто́сны. А́ма, ты́гла и́дъан тун И́су-Кардъи́я здано́с ха́ран. Ки ан т’хара́ фи́кан тун сма тын ос на эрна́с ки на путъа́н.

Дълы́я и́тун аты́тку: П’ати́ пула́ макра́ ти и́тун – э́знын э́на маэ́фтра-джаду́. Аты́ и́шин э́на кури́ц-дуня́-дюзела́. Му́тлах кака́ и́ривин на тын дъок с васлэ́я тун йо. Магана́йвин на тун маэ́пс, а́ма ти и́ртын раст. Стэ́ра джаду́-мана́ка пья́кин три́я куро́ныс ки ма́ипсин та. Нда тма́стын васлэ́я ту карава́н на паэ́н ст’ныф, аты́-па пе́лсин апи́су тын та три́я куро́ныс, на маэ́псны ки на халуты́сны т’ныф ки тун гамбро́. А́ма, сту вахт-тын пас ту кара́в и́тун И́су-Кардъи́яс, гамбро́ фи́лос, тыс тун ага́панын хс олс кака́. Ато́с и́ксин о́ла та ма́ийс та и́лыган та куро́ныс, э́нюсин та ки ти и́пин та каны́на-па. Дъо́кин ту дъафто́-т ки хутхара́йсин васлэ́я тун йо нт’инэ́ка-т.

Ато́ ту зама́н го-па вре́тъа ати́. И́дъа тун И́су-Кардъи́я, кало́с палы́карус. И́дъа ки василяка́ та пидъи́ча-па... О́мурфа те́кна. Нда флюри́тка та малы́ча, нда маргари́тка та дъонды́ча... Та маты́ча тын-па ян та а́стрис! Ан мегале́нны тъа и́нны ян т’ма́на тын ки ян И́су-Кардъи́я.

Прямое Сердце (ft007)

Было иль не было, но в старое время говорили, что-де жили-да-были царь с царицей. И был у них один-единственный сын, которого они очень любили и жалели, и берегли его пуще своего глаза – растили на свое царство. Вырос царевич-сын, и пришло ему время жениться. Царь и думает:
– В моем царстве-государстве не найти для моего сына ровню. Поеду-ка я искать ему невесту в другом царстве.

Вот он однажды собрал всех своих слуг и говорит им:
– Слуги мои верные! Слуги мои добрые! Собирайтесь, снаряжайтесь! Поедем за море, за тридевять земель невесту искать вашему молодому царевичу, моему сыну единому! Приготовьтесь! Снарядите сто штук кораблей, и отправимся в путь-дорогу дальнюю, на счастье! И чтобы другие цари не думали бы, что мы-де царство бедное!

Собрались слуги, снарядили войско. Сто штук кораблей уже в путь-дороженьку готовы. Набрали яств, и питья, и драгоценностей много... Нарядили в дорогу в парчовые одежды царевича: все готово... все готовы в путь.

На первый корабль царь с царицею сел. На второй – царевич, сын царский. Все остальные корабли войском и царскими слугами заняты да и подарками, припасенными для невесты. Все отправились на царские смотрины.

Только одного юношу, который жил у царя, не взяли, который был краше самого царевича. Он не то родня, не то слуга был царю, а царевичу ровней приходился. Высок, плечист, лицом красив, статен и умен... и сердцем чист, и краше царя молодого был. Звали его Прямое Сердце. Он очень любил царевича и был к нему привязан... за ним ухаживал, во всем угождал ему. И царевич платил Прямому Сердцу той же любовью.

Не захотел взять с собою царь Прямое Сердце. Узнал об этом юноша и крепко задумался: «Почему царь не хочет брать его, верного друга и слугу своего сына, царевича, с собою? И как я отпущу молодого царевича, кому я доверю надзор над ним? Быть может, какая-нибудь беда с ним случится... А может, жизнь его подвергнется какой-либо опасности!... Нет!.. Я должен быть там, где будет мой царь, мой друг и брат!» – так думал Прямое Сердце.

Пока все собирались и готовились в путь, Прямое Сердце невидимкой залез в корабль царевича, забился в укромный уголок, где его никто не мог видеть, и поехал с ними.

Отправился в путь караван. Поплыли. Долго ли, коротко ли плыли, а проплыли половину пути. На полпути на царский караван налетели три вещие вороны. Они сели на мачту корабля, где сидел царский сын, и закричали:
– Кар-кар-кар! Молодой царь едет за тридевять земель жену себе выбирать! Он женится на красавице, которую полюбит!.. Но когда будет возвращаться домой назад, он должен пережить три больших несчастья!..

Увидал их царь и говорит:
– Что это за птицы? Чего они от нас хотят?..
– Прогоните их прочь отсюда!

Не успели прогнать этих птиц, как они сами улетели неведомо куда.

Проплыл царский караван и вторую половину пути. Приплыли на другой берег моря. Видят: на берегу моря стоит дворец, весь в серебре и золоте, и драгоценностями сияет – освещается весь берег.

Причалили гости к берегу. Навстречу им вышли заморский царь с царицею, а за ними три сотни верных слуг царских, и спрашивают:
– Откуда вы, эти люди, чего хотите и зачем пристали к нашему берегу морскому?
– Мы с дороги дальней, и хотим-де отдохнуть у вас, так как и сами порядком устали, и слуги наши тоже.

Видят заморские цари, что гости из-за моря почетные – пригласили их в свой дом погостить. Отдохнувши, цари-гости рассказали, зачем они пожаловали в такую дальнюю дорогу, за сине море.
– Мы слыхали, что у вас-де дочь – красавица писаная, а у нас-де сын-царевич тоже не урод какой... И хотим мы невесту вашу сосватать.

Так они поговорили, на том и согласились. Сошлись и на приданом.
– У вас, мол, караван во сто штук кораблей, а мы снарядим их в три сотни!

Жених и невеста пригляделись друг к другу и крепко полюбились. Тут они сразу честным делом – и за свадебку. Пили, ели, три дня гуляли, на четвертый в путь-дорогу, назад в женихов дом собрались.

Не ел, не пил только тот, что в корабле сидел, забившись в укромное местечко, – Прямое Сердце. Он думал о вещем крике тех трех ворон!.. Что бы это могло значить?..

Собрались цари в путь и ранехонько отправились. У жениха был во сто кораблей караван, а у невесты – три сотни, наполненных драгоценностями. И отправились они в путь обратный. В первом корабле, нагруженном драгоценностями, сидели жених и невеста – молодой царь с красавицей-женою. Во втором – цари, в остальных разместились войска и слуги обоих царей заморских. Прямое Сердце сидит в своем укромном уголке, забившись, и ждет, что будет дальше.

Только подняли паруса на кораблях и тронулись в путь, как те три вещие вороны – тут как тут!.. Слетели они опять на мачту корабля, где были жених и невеста.

Первая ворона сказала:
– Царевич выбрал себе жену, красавицу писаную, которую полюбил, и она его полюбила. Но когда сойдут с корабля на берег, им предстоит первое большое несчастье! Им подведут черного красивого коня с большой черной гривой, с золотым седлом, с серебряным чересседельником. Изо рта и носа его снопами будет огонь выходить! Это жениху свадебный подарок. Если молодые сядут на этого коня, то он понесет их вскачь и будет скакать, пока не убьет их! Если найдется какой-нибудь смельчак и разрубит этого коня на три части, этим он спасет их от этого несчастья!
– Кто услышит эти слова и расскажет другим, тот превратится по колено в камень! – сказала так первая ворона и улетела неведомо куда!..

Вторая ворона сказала:
– Если спасутся молодые от первого несчастья, то им предстоит второе несчастье! Когда молодые переступят порог царского дворца, они увидят: на столе будет лежать красивая, вышитая рубаха – свадебный подарок жениху! Если жених наденет эту рубаху, она на нем сразу загорится, а вместе с нею сгорит и царский сын! Если найдется какой-нибудь смельчак и разорвет эту рубаху на три части, тот спасет жениха и невесту от второго несчастья! Если кто-нибудь услышит эти слова и расскажет другим, тот превратится по пояс в камень.
Так сказала вторая ворона и улетела неведомо куда.

Третья ворона сказала:
– Если два первых несчастья перенесут жених и невеста, то им предстоит и третье несчастье! Во время свадьбы все будут есть, пить, танцевать и веселиться! Пойдут и жених с невестой танцевать. Во время танца невеста сомлеет и упадет на месте замертво. Если найдется какой-нибудь смельчак, ударит ножом невесту под левую руку, чтобы потекла кровь, тот этим спасет ее, невесту, от смерти. Если какой-нибудь смельчак услышит эти слова и расскажет другим, тот весь превратится в камень.
Сказала так третья ворона и улетела неведомо куда.

Плывут оба каравана, нагруженные добром и драгоценностями. Впереди всех на корабле молодые, сзади них старые цари-государи, а позади них слуги и войско царские.

Неспокойно на душе у Прямого Сердца, у названного брата царевича. Думает: «Как повести ему одному борьбу против трех таких больших несчастий! И спасти жизнь своему любимцу!»

Вот уже и берег близко... Причалили караваны к берегу. Все вышли на берег, а впереди всех – молодые, жених и невеста. Незаметно от других вышел и Прямое Сердце. Очутился рядом с молодыми. А на берегу уже стоит, ждет черный большой конь! На нем седло золотое, с серебряным чересседельником, и драгоценными камнями отделано! Изо рта и носа огонь снопами выходит!... Стоит, землю копытами роет, вот-вот посадить молодых на коня, как Прямое Сердце тут как тут... очутился рядом с молодыми и говорит царю:
– Подождите! Прежде чем посадить жениха и невесту на этого коня, я должен благословить коня!

Остановились все и смотрят: что будет!.. А Прямое Сердце вынул кинжал из ножен, разрубил коня на три части и сказал:
– Пусть вороны съедят его!..

Все возмутились поведением Прямого Сердца, а царь сказал своим слугам схватить его и бросить в темницу, но потом спросил:
– Прямое Сердце! Зачем ты это сделал?

А Прямое Сердце ему в ответ:
– То, что я сделал, известно только мне одному!
– Ладно, – сказал царь, – я с тобою после свадьбы поговорю!..

Повели молодых в царский дворец. Только успели они переступить порог, как увидали: на столе – красивая шелковая мужская рубаха, парчой вышитая, свадебный подарок жениху. Только успели слуги взять ее в руки, чтобы надеть на жениха, как Прямое Сердце тут как тут... между ними очутился:
– Подождите!.. Прежде чем надеть жениху этот свадебный подарок, я должен ее благословить!
Взял рубаху из рук слуг, разорвал ее на три части и сказал:
– Пусть она будет трем воронам по куску!..

Бросились слуги опять на Прямое Сердце, но царь сказал им:
– Оставьте его, я с ним после свадьбы поговорю!..
И опять царь спросил:
– Почему ты это сделал, Прямое Сердце?

А Прямое Сердце царю в ответ:
– То, что я сделал, известно только мне одному!
Сказал так Прямое Сердце и отошел в сторону.

Началась царская свадьба. Все пьют, едят, веселятся. Только Прямое Сердце не пьет, не ест и не веселится. Тяжело у него на душе. Думает: «Как спасти мне моего любимца и его невесту от третьего несчастья!..»

Все танцуют. Вышли в круг и жених с невестой. А Прямое Сердце тут как тут... стоит близко, смотрит, волнуется: «Ах, как мне спасти их от третьего несчастья!» Только вступила в круг невеста, как сомлела и упала наземь замертво. Испугались все гости, всполошились. Что делать?..

Чем помочь – не знают. Только один не испугался – Прямое Сердце. Подошел к невесте, вытащил кинжал свой из ножен, взял невесту за левую руку и ударил ее под мышку. Фонтаном брызнула черная кровь. Пуще прежнего испугались люди. Заплакали, закричали на все лады... Сбежались опять слуги, чтобы схватить и убить Прямое Сердце.

– Схватить!... Схватить его и убить! – закричали все гости.
Но царь сказал:
– Оставьте его! Я с ним поговорю после свадьбы!

В это время невеста открыла глаза и сказала:
– Ах, как мне легко стало!..
И повел ее жених к столу снова, и свадьба продолжалась. Царь опять спрашивает у Прямого Сердца:
– Зачем ты это сделал, Прямое Сердце?
– Зачем я это сделал, известно только мне одному! – был ответ.

Вот и свадьба кончилась. На следующий день все гости разошлись и разъехались. Царь призывает к себе Прямое Сердце и говорит ему:
– Ну, Прямое Сердце, теперь расскажи ты мне все по порядку, почему ты на свадьбе все это делал? Почему разрубил коня, свадебный подарок моего сына?.. Почему ты разорвал рубаху – свадебный подарок моего сына?.. Почему ударил кинжалом жену моего сына, когда она упала?.. Расскажи мне всю правду и все по порядку, и, может быть, я тебя помилую!

– Так и быть! Расскажу я тебе, мой царь-государь, всю правду и все по порядку! Хочешь – казни, хочешь – милуй! Твоя царская воля!
– Когда слуги твои снарядили караван ехать за невестой, ты не велел взять меня с собою. Но я тайком, незаметно влез на корабль моего царевича и забился в укромный уголок. По дороге на полпути – ты сам знаешь – на корабль царевича сели три вороны. Каждая из них сказала свое вещее слово. Ты велел их прогнать, но они сами улетели неведомо куда! На обратном пути, на полпути, на том же самом месте опять появились эти вороны. И только мне одному стало известно и понятно то, что сказали эти вороны. Я решил скрыть все это от вас, чтобы спасти молодых от трех несчастий. Если бы я рассказал вам обо всем раньше, то, что я слышал и понял, я бы превратился в камень – и некому было бы спасти от несчастий моего царевича и его любимую жену! Теперь же, когда я все это сделал, когда все это прошло – я спас молодых от всех бедствий, я расскажу тебе все по порядку. Слушай:

– Первая ворона сказала, что когда царский караван причалит к берегу, на берегу моря будет ждать большой черный красивый конь. На нем седло золотое, серебряный чересседельник, и все отделано драгоценными камнями! Изо рта и носа будет выходить пламя снопами! Если сядут на этого коня молодые, то он понесет их вскачь и будет нести их, пока убьет! Если найдется какой-нибудь смельчак и разрубит этого коня на три части, он спасет царского сына и его невесту от смерти. Кто услышит эти слова и расскажет другим, тот превратится по колено в камень!
Вот я услышал, разрубил этого коня на три части и бросил их воронам. Сделал это и никому не сказал.

– Другая ворона сказала: «Если молодые перенесут это первое несчастье, то им предстоит второе несчастье! Как только переступят порог царского дворца молодые, на столе будет лежать красивая вышитая рубаха – свадебный подарок жениху. Если жених наденет эту рубаху, она загорится на нем, а вместе с нею сгорит и царский сын. Если найдется какой-нибудь смельчак и разорвет эту рубаху на три части, тот спасет царского сына от несчастья! Кто услышит эти слова и расскажет другим, тот превратится по пояс в камень!»
Я осмелился это сделать и никому не рассказать.

– Третья ворона сказала: «Если два первых несчастья переживут жених и невеста, которые предсказали мои сестры, то их будет ждать еще одно – третье несчастье! Во время танца невеста должна упасть наземь замертво. Если найдется какой-нибудь смельчак, ударит ножом невесту под левую мышку, чтобы потекла кровь, тот спасет невесту от смерти. Кто услышит эти слова и расскажет другим, тот превратится весь в камень».
Я осмелился это сделать и никому не рассказать, чтобы спасти моего царевича от трех несчастий!..

Только кончил свой рассказ Прямое Сердце, как сразу же превратился в камень весь. Услышал царь этот рассказ и увидал, как на его глазах превратился в камень Прямое Сердце, – царь опечалился. Пожалели и поплакали о нем молодые:
– Ведь он так много-много сделал для них и ради них, ради их спасения и счастья! Этот Прямое Сердце!

Прошло много лет. Много лет стоял Прямое Сердце окаменелый. У царевича с молодою женой уже было три сына. Росли они и крепли. Часто-часто вспоминали молодые цари своего дорогого спасителя и друга. Пошла однажды царица на то место, где стоял камень Прямое Сердце, чтобы его проведать, своего спасителя. Опустилась перед ним на колени и сказала:
– Э-э, Прямое Сердце! Много ты добра для нас сделал! Своим прямодушием ты спас нам жизнь, а себя погубил!.. Всю свою жизнь ты отдал для нашего счастья! Сам ты превратился в камень! Как бы я хотела что-нибудь для тебя сделать, чтобы дать тебе хоть маленькое облегчение! Но что я должна сделать и как сделать – не знаю! Подскажи мне, Прямое Сердце!

Не успела проговорить эти слова царица, как заговорил камень:
– О царица-государыня моя! Я чувствую, что ты от души хочешь помочь мне и облегчить мою участь! Если ты хочешь, чтобы я ожил и опять стал вашим другом... если ты согласна сделать все, что я скажу тебе, то помоги мне!..

Как услыхала голос камня, испугалась царица, задрожала. Еще ниже упала она перед Прямым Сердцем, закрыла лицо руками и спросила:
– Говори, Прямое Сердце!.. То, что ты скажешь, я все должна исполнить! Не пожалею я для тебя и детей своих!.. Ты ведь не пожалел для нас своей жизни!... Говори, Прямое Сердце, приказывай!...

– Хорошо! – ответил Прямое Сердце. – Слушай! У тебя есть три сына. Если ты не пожалеешь их, отдай мне их в жертву, как я отдал вам свою жизнь без остатка! Сходи домой, и ночью, когда уснут все во дворце, зарежь своих детей сонных. Возьми у каждого из них крови и помажь меня всего этой детской кровью, и я оживу!..

Заболело, закаменело у царицы сердце. «Зарезать!... своих детей собственных!... Как!...» Но вспомнила все добрые и дорогие дела, которые для них сделал Прямое Сердце, поклонилась ему опять до земли и сказала:
– Добрые дела добром надо отплачивать!..
Поклонилась третий раз камню до земли и пошла выполнять свой долг.

Когда вошла во дворец царица, там все уже спали. Спали безмятежным сном и ее детей. Не знали они, что им готовит их мать родная. А царица взяла тот кинжал, которым ударил ее Прямое Сердце под мышку во время свадьбы, и отрезала головы своим трем сыновьям. Положила их рядом.

Набрала у каждого из них крови и пошла к камню. Помазала горячей детской кровью с ног до головы этот дорогой ей камень и сказала:
– Прямое Сердце, я тоже выполнила свой долг перед тобою!

И в это время ожил Прямое Сердце, вздохнул глубоко и сказал:
– Спасибо, царица-государыня! Ты деток своих не пожалела! А теперь пойдем на твоих детей посмотрим!

Обрадовались они оба, взялись за руки и пошли во дворец вместе.
Во дворце все еще спали. Посмотрел на окровавленных мальчиков Прямое Сердце и спрашивает у матери: – Неужели ты не пожалела своих детей, государыня-царица, и зарезала их для меня!?.. – Как не пожалеть!.. Пожалела!.. Я же мать им!.. Но для тебя я это сделала... Только для тебя! – Спасибо! – только сказал Прямое Сердце. – Не плачь, а жди меня здесь. Никого не зови и никому ничего не говори, пока я вернусь. Дай мне кувшин для воды, и я вернусь с живою водою.
Много ли, мало ли ходил Прямое Сердце, а с живой водой он вернулся. Сбрызнул каждого из детей этой водой, в рот им налил и сказал: – Ну, дети, настал час вам ожить! Вставайте!..
Взял их за руки, поднял, и они открыли глаза. Смотрят, удивляются... Почему возле них не царь, их отец, стоит, а чужой человек находится!...
Проснулись и цари. Пришли все слуги, которые хотели его убить. Как увидали, что Прямое Сердце жив, очень удивились и обрадовались ему. И оставили цари Прямое Сердце у себя на всю жизнь и до его смерти.
А дело было так. К царевичу присмотрелась одна ведьма-колдунья. Она очень хотела выдать свою дочь-красавицу за него замуж и никогда никого не хотела больше в зяти, как только королевича. Она старалась приколдовать его, но это не вышло. Тогда колдунья поймала трех ворон и их заколдовала. Когда царь снарядил караван к отплытию и отправился в путь, ведьма пустила за ними этих трех ворон, чтобы они заколдовали и умертвили царевича и его невесту. Но, к счастью, на корабле находился Прямое Сердце, любимец царевича, который все слышал и знал, но никому ничего не сказал, а пожертвовал своей жизнью и этим спас жениха и невесту.
Я тоже там была, видала этого рыцаря, Прямое Сердце, видала и троих детей царских... Прекрасные дети! Зубки у них как алмазы, глазки, что звезды!..
Вырастут они такими честными и добрыми, как их мать и как Прямое Сердце.
А лучше и честнее всех Прямое Сердце!