Па́тра ки Ка́нда (ft008)

Э́знан ис па́пус ки э́на мана́ка. И́хан э́на кури́ц. Ту кури́ц тын и́тун а́лях о́мурфу ки спру́цку, ян ту шон, та малы́я-т цимбра́, та ма́тя-т чагру́цка, и́шин о́ныма Па́тра. Ту кури́ц и́тан ко́ма мкро. Та́та-ц ки ма́на-ц ага́панан тын му́тлах кака́. Три тын э́знан ки дъа́йнан. А́ма пула́ ти катэ́сусан на хару́н. Забулна́йсин ма́на тын, пула́-па ти тра́всин, саатна́ схуре́фтын.

Э́клапсан, э́клапасан та́та ки кор, а́ма бдъи́на-па ти пе́расин. А Па́тра мегале́н ки паэ́н, мегале́н ки паэ́н, ны́шкит ян ду чичаки́ц. Зун та́та ки кор. Па́тра э́матъин о́ла та дълыйс-па, кам та апе́су-па ки та о́ксу-па: армэ́, фурны́з ки вгал плышк, маире́в, драна́ та́та-па ки сурбаджлы́х-па. Нда фте́ранын кзе́нышкин о́ксу, дъа́йнын пес ту о́рус со́ривин чичаки́ча, со́ривин ло́рья-ц кузмуку́ та мкра, арма́тунын та ки э́пизин да́ма. Айц-па ко́змус ага́панан н’Па́тра.

Ше́рны ки зун, хье́вны т’э́на нт’а́лу. Па́тра а́ртах и́ндун курасе́я. Аравунязма́т. Ту хисме́т-ц-па праты́ апи́су-ц. Тъа пар а́ндра ки на паэ́н – и́ртын вадэ́-ц… Та́та-ц пья́кин хасиветлаэ́в, ныз пихта́-пихта́. Ки до́кин сту нут на фер инэ́ка. Э́на ме́ра кор-т рута́ тун:
– Та́та, то ты айц, палэ́ст, тушныме́нус?... Йо́хсам кана́-с пуны́… йо́хсам забулна́йсис… Йо́хсам ти дра́ну си кала́, йо́хсам ту сурбаджлы́х-с эн адра́ныту?... Ты айц? Пе ми ту!...
– Пос, ту кури́ц-м! О́ла-па кала́ эн ки хурса́… Драна́с ми-па кала́, праты́сс ми кала́, та дълыйс-па па́нда эн птрайме́на ки каматыме́на, ки ти забулна́йса-па го. А́ма, ту хасиве́т-м эн ато́: си, ту кури́ц-м, а́ртах мега́лныс, ту хисме́т-с праты́ апи́су-с… А, тъа парс а́ндра ки на паэ́нс, на ми фикс манахо́-м пес та те́сыра та гуне́йс ки тъа эн каны́с на пи лахарды́ ме́на-па ки ту спит-м-па на ту дъи!... Ну́нса на си фе́ру ма́на, ки ту дъавто́-м-па сурбаджа́ва!.. Ты лэс, ту кури́ц-м?

Па́тра дъо́кин ки ста́тъин. Ато́ра ну́нсин аты́, ты́гла нази́сс ан ту ксе́ну т’ма́на... А́ма и́пин:
– Э, та́та, дълы́я эн туко́-с! Ту ну́нсис т’дълы́я, ка́ми ту! Фер пес спит сурбаджа́ва. Ма́на го ти хре́нум ки а́лу ти тъа э́ху-па…

Айц-па па́пус и́фирин ту дъавто́-т инэ́ка, пес спит-т сурбаджа́ва. Инэ́ка-т-па и́шин кури́ц, то и́тун ан Па́тра со́лку. И́лыган ту Ка́нда. Ато́ и́тун а́щиму ки хулча́рку. Та бдъа́рья-т ставра́, та ма́тя-т чалы́шка ки хамбу́рку-па. Пас ту фтял-т э́на ску́ра малы́ча, ян та три́хис. Па́пу кор ян и́тун о́мурфус – ма́на ки кор ах т’ато́-па зи́лыван. Митре́я ма́на си́кунын м’Па́тра гурга́ на кам ола та дълыйс-па: на рмекс, на фер ныро́, на фурны́с, на плын… на кам о́ла та куцуду́ля, апе́су-па ки о́ксу-па… Э́фтайн Па́тра та дълыйс кала́-мурфу́цка, а́ма пал ти по́рнын на эвр ма́на-с н’кардъи́я. На фай мана́ка э́дъуйн тын ка́на хапе́ца ксиро́ псуми́. А дъавту́-ц н’кор ти хуландра́йвин тын-па ки ту кало́ ту просфа́й фа́йзин ту о́лу аты́на. Мо́ну э́труйн ки тьма́тындун.

Ти по́рсин на эвр мана́кас н’кардъи́я Па́тра, ки ти по́рсин... «Т’э́на-па айц ти э́камис ту, т’а́лу-па айц тен…» Ка́тъа ме́ра и́вришкин маана́йдъа. Ти и́ксирин, ты́гла на тын хас пах ту фтял-ц. Па́тра о́мурфус – тъа пар ча́лка а́ндра, кор-ц Ка́нда ащими́я – тъа пиме́н лы́гус а́ндра ки юро́нтку зампура́. Э́на ме́ра хлыз тун па́пу ки лэ:
– Па́пу! Ти́маси н’кор-с… а́пар тын ки прат бдъи́на макра́, сту хаза́нч! Та дълыйс пес ту сурбаджлы́х го адъо́ ан кор-м-па катасо́ну птраэ́ву та! Ти тъе́лу кор-с на эн э́мбру ста ма́тя-м! Прат, си́ри тын, пу ире́вс!

Дъината́ по́нсин па́пу кардъи́я. Пула́ ти тъе́лысин, пула́ бургала́йсин… Ты́гла на пар ки на паэ́н ту агапиме́ну-т н’кор, на тын арфаны́кс ми́я тя́лу. Лы́гус ма́на-па ан и́тун, мега́лнын адъо́, сма-т!... Па́тра-па ти тъе́лысин на паэ́н пех та́та-ц ту спит, пех та́та-ц т’авлы́ пу ины́тъин, мега́лнын ки парахо́тъин ма́на-ц. А́ма, ты́гла и́пин митре́я ма́на, айц тъа эн-па. «Бе́льти ксен ко́змус вришку́нны хт’митре́я-па калы́ ки хье́вны ми. Ас пар ки ас паэ́н та́та-м, бдъи́на пай ми. Ты дъуй тъео́с!...» Па́тра тма́стын.

Э́на ме́ра э́взиксин па́пус н’талыке́, э́валын апа́ну катлы́гу пчаны́ц, на эн малаку́цку, ка́тъсин апа́ну н’кор-т, ка́ццин ки дъафто́-т-па, кзе́ван хт’авлы́-т тын дъа́ван, пи́рин ки дъайн т’арфано́-т. Паэ́нны. Клэ́гны ки паэ́нны, паэ́нны ки клэ́гны. Ма́на ки кор ше́рны. Пе́мнан мо́ну дъи тын пес па́пу ту спит. «А пот тъа ту тирде́нны… Ато́ра мис тъа зи́сум, – и́пин мана́ка, – каны́с-па ти тъа мас пачари́с. О́ла-па тъа эн така́ мас».

Па́пус дъайн. Дъайн-дъайн, э́сусин сту чол. Пе́расин ту чол, э́сусин сту о́рус. Пе́расин ту о́рус-па, пал дъайн. Пула́ дъа́ван, лы́гу дъа́ван, пе́расан ки э́на о́рус тя́лу, кзе́ван с э́на ме́га стра́та. Э́стыксин па́пус т’а́лгу-т ки лэ:
– Ту кури́ц-м! Па́тра-м!... А, и́ртам! Катэ́ва. Катэ́ва ки прат лон стра́та, бе́льти, адъо́ бдъи́на флай ту хисме́т-с… Пу ти ан пайс-па ти пу ки пу ти ан статъи́с-па, фукри́тъ тун ко́зму. Ан рутъме́сс, ири́зс-э́ркис уксупи́са.
Фи́кин н’кор-т ме́са сту ксе́ну фувиро́ стра́та ки и́рсин дъайн ас спит-т.

Катэ́йн ту кури́ц пах н’талыкэ́, фи́лсин тун та́та-ц, э́клапсин ки дъайн лон стра́та. Дъайн харшу́ сту вахт-ц. Дъайн-дъайн, дъайн, а́ртах пста́тъин. Ка́ццин на пар ана́са. Ту ка́ццин-па ато́, драна́ пас стра́та э́на урайме́ну фурны́ц. Пех ту фурны́ц кзейн дау́ш:
– Кало́ курасе́я! Дуня́-дюзела́! Пула́ хро́ня го сты́кум адъо́ урайме́ну, а́христу ки ача́пифту. Тен каны́с на ми хрис ки на ми чапе́пс-па. Э́ла си сма-м, ту кури́ц-м!... Хриси́, ча́пипси ми ки а́нда та ири́зс тройс х така́-м та зиста́ та флута́ ки хлы́цка малаку́цка псуми́я. На ми укна́с, э́ла сма-м!...

Пийн сма сту фурны́ц Па́тра, э́хрисин, ча́пипсин ту ки тма́стын на паэ́н.
– На́зис, ту кури́ц-м от ми ча́пипсис, ти о́кнасис, – и́пин ту фурны́ц.

Па́тра дъайн. Дъайн-дъайн, дъайн-дъайн, пал гана́хтсин, ка́ццин на пар ана́са сма стра́та. Драна́, сма страты́ца сты́кит э́на ксиро́ млэ́ца. Апа́ну гума́ту ка́мбски, ах та то-па ксе́русин. Т’млэ́ца лэ ту кури́ц:
– Кало́ курасе́я!... По́са хронс го сты́кум адъо́ ксируме́ну… Лы́гус по́тзму, э́фаган ми та камбс… ах та то-па ти пуру́ на фе́ру пурка́. Бе́лыкси та камбс, пуру́фта ми катлы́гу ныро́ ки ас хлюри́сны та чата́ля-м, ас чичаки́сны, ки го-па ас фе́ру пурко́. Нда ири́зс тройс о́рма ки гальте́я ми́ла. На ми укна́с, дуня́-дюзела́!...

Фкри́тъин Па́тра т’млэ́ца. Пийн сма, тымизла́йсин ту хта камбс, пе́таксин-марма́русин та, а́лу на ми паэ́нны тя́лу маре́я. Пуру́фцин ту ныро́, схуре́фтын ан д’млэ́ца ки дъайн лон стра́та.
– На зис ки на и́си, ту кури́ц-м! Ту кало́-с го ти змуну́ ту, – и́пин т’млэ́ца.

Па́тра дъайн. Дъайн-дъайн, пал гана́хцин, ка́ццин сма стра́та на пар ана́са. Ту ка́ццин-па ато́, драна́ сма страта́ э́на пигадъи́ц, апе́су гума́ту лай ки хая́йдъа. Хлыз тын:
– Э, кало́ курасе́я!... Пула́ хро́ня го адъо́ и́ми урайме́ну, гума́ту лай ки хая́йдъа. Каны́с тен на ми тымизлаи́с. Перну́н ап сма-м, фтун апе́су-м, пета́гны хая́йдъа ки паэ́нны. Тымизла́й ми, чолма́с си, ту кури́ц-м, ки нда ири́зс пнэшкс кри́ю, тыми́зку ныро́! На ми укна́с, ту кури́ц-м!

Фкри́тъин ту пигадъи́ц Па́тра, ти о́кнасин. Тымизла́йсин ту кала́-мурфу́цка, э́вгалын ап пе́су та хая́йдъа ки ту лай-па.
– На зис ки на и́си, ту кури́ц-м, прат сту кало́! Хаирлы́дъку стра́та-с! – и́пин ту пигадъи́ц.
Па́тра-па прущи́нисин ту ки дъайн лон стра́та.

Дъайн-дъай, пал пста́тъин. А́ртах вра́дънын-па. И́люс катэ́йн сту васи́лыму-т. На кац а́ртах теш тиро́. Драна́, э́мбру-ц сты́кит э́на ме́га о́рус. Апе́су э́на фуси́ц фе́ныт. Дъайн пас ту фуси́ц. Драна́ сты́кит э́на спиты́ц. Апе́су-па сма ст’суба́ ка́тъит э́на юро́нтку манаки́ца. Хты́псин Па́тра ту ялы́-т. Кзейн т’манаки́ца о́ксу ки рута́:
– Тыс эн адъо́ ты́на хпа?... Ки ты ире́вс-па адъо́, ту кури́ц-м, айц вахтына́? Ах пу́я маре́йс и́си, хту како́, йо́хсам, хту кало́?...
– А́пар ми пе́су, мана́ка! Э́ркум хта макра́ ки гана́хца, а́ртах ва́хтына-па ки фуву́ми пес ту орус на пе́су... Го хадраэ́ву бдъи́на на барше́псу ялча́ва! Ах т’ато́-па прату́ адъо́ айц арго́с. Си, мана́ка, ялча́ва ти хре́ныс?... – и́пин ту, ты́гла тын катрако́лсин митре́я-ц ма́на.
– Э, пос ти хре́нум, ялча́ва го-па хре́нум ту, кури́ц-м. Э́ла пе́си ки ныст ялча́ва-м! Го ти аглато́ну си!

Э́бин апе́су Па́тра, ка́ццин пан та́вла на пар ана́са. Мана́ка рута́ тын:
– Ты дълы́я ксерс на кам, ту кури́ц-м?
– Та дълыйс о́ла-па ксе́ру та, мана́ка, – и́пин Па́тра. – На ра́псу, на плы́ну, на арме́ксу, на фурны́су ки на вга́лу па!...
– Э, баро́, го ты́тку ялча́ва хра́шкум…

Фа́йсин, по́тсин э́валын ру́ха ки и́пин:
– Пе́си, ту кури́ц-м, перно́с о́ла кам-та.

Ту м’пурно́ перна́ ско́тъин мана́ка ки на скос ки т’ялча́ва-ц-па, а́ма Па́тра а́ртах и́тун сту бдъар. Мана́ка-па лэ тын:
– А, ту кури́ц-м, ско́тъис? Го тъа паэ́ну сн’килси́я, а си маэ́рипси, и́рмикси, ра́пси, фу́рнси, кол ту хно ст’гра́дъа ки маэ́рипси катлыгу пастыдъи́ца, фа́йси та плы́ча. Тмаре́фт кала́-мурфу́цка ки а́нда э́ркум, тро́гум! – и́пин айц мана́ка ки дъайн пес ту о́рус мло́тъин пес та си́хка та дъиндра́, ап ати́ веглы́з, на, у́ла-па кам да ки ас тн’о́ра-т…
– Кало́, – и́пин ту кури́ц, – о́ла-па тъа эн каматыме́на с тн’о́ра-т.

А́ма кзейн-дъайн сурбаджа́ва, ялча́ва пса-пса, пса-пса и́рмиксин ту хно-ц, ко́лсин ту ст’гра́дъа, э́плын, э́рапсин, фу́рнсин ки э́вгалын, маэ́рипсин ту дъафто́ тын, маэ́рипсин ки та плы́ча-ц-па, фа́йсин та, э́камин-птра́йсин та дълыйс-ц кала́-мурфу́цка, о́спу на эрт мана́ка тмаре́фтын. Флай. Э́бин апе́су ки мана́ка-па. Рута́:
– Ты камс, ту кури́ц-м, тмаре́фтыс?... Та дълыйс о́ла-па птра́йсис та!... Ти и́тан ста се́на варе́я?...
Ве́лксин апе́су, о́ксу, о́ла данашла́йсин ве́лксин та, ки пал рута́:
– Маэ́рипсис, э́плыс, фу́рнсис, э́вгалыс… та плы́ча фа́йсис та?
– И́рмикса, маэ́рипса, фу́рнса ки та плы́ча-па фа́йса-та, – и́пин Па́тра.
– Э, ан та э́камис, кало́. Ато́ра, фер ас ка́цум ас фа́гум ки мис-па.

Ка́ццан сту трапе́з ялча́ва ки сурбаджа́ва, э́фаган-хо́ртасан, ско́тъан, тмаре́фтан. Манаки́ца ше́рит – кало́ ки хурсо́ ялча́ва… Айц э́знан дъи-тын пула́ хро́ня. Э́на ме́ра мана́ка лэ м’Па́тра:
– Ту кури́ц-м! И́ртын и́пну-м! Ка́ци, и́плу та бдъа́ря-с ки го ас пе́су па́ну, с ныста́ксу катлы́гу... А си, ку́дкси пас ту фтял-м! Гарда́лыпси…

Э́писин Па́тра, и́плусин та бдъа́рья-ц, мана́ка-па э́писин апа́ну, тми́тъин. Гардалэ́в нда дъа́хтла-ц пас мана́ка-с ту фтял Па́тра. Хтыны́з ки кдиз… а́ма рутъи́мсин тун та́та-ц ки ну́нсин ту спит тын, клэ… Та дъа́крис-па ста́зны пас манаки́ца-с ту м’про́супу: кап-кап-кап… Гнэ́фсин мана́ка, кат стаз…
– То ты эн, ту кури́ц-м! Клэс, йо́хсам вреш?...
– Клэ́гу, – лэ Па́тра.
– Ты клэс, ту кури́ц-м? Йо́хсам дълы́я-с эн вари́, йо́хсам ти фаи́зу си кала́… Пе ми ту, кури́ц-м, на ми ту млонс ах та ме́на…
– Йох, – лэ ту кури́ц. – Т’дълы́я-м-па вари́ тен, фаи́сс ми-па ки путы́зс ми-па кала́… Рутъи́мса тун та́та-м, хта то-па клэ́гу!
– Э, кури́ц-м, ан рутъи́мсис, прат сту кало́… А́ма сифтэ́ э́ба пас ту таба́н. Атьпа́ну эн пула́ знду́тя – луга́с ки лугазме́на, хлюра́, жанкаре́я ки ко́тьна. Кана́ луга́с-па на ми перс, а́пар мо́ну ко́тьну зндуть. Вал апе́су ту хаза́нч-с ки прат сту кало́!...

Э́бин Па́тра пас ту таба́н, ты́га ту и́пин мана́ка, бе́лыксин пи́рин ко́тьну зндуть. Катэ́йн, э́валын апе́су ту хаза́нч-ц, схуре́фтын ан сурбаджа́ва-ц, пи́рин ту зндуть пас т’амбла́т-ц, кзейн-дъайн лон стра́та.

Дъайн-дъайн, пста́тъин ки дъи́псасин-па. Э́валын ту зндуть-ц, ка́ццин на пар ана́са. Ту ка́ццин-па ато́, пас стра́та драна́ ту пигадъи́ц. Апе́су кри́ю ныро́… тыми́зку ян ту дъа́кру. Плэ́вни апа́ну дъи́я хруста́льни кты́я, ки лэ ту пигадъи́ц:
– А-а! Кало́ курасе́я! Си тымизла́йсис ми, ато́ра пи́ны кри́ю ныро́… хо́рта, ки ан та паэ́нс т’э́на ту кты а́пар вал ту пес ту зндуть-с.

Э́пнын Па́тра, хо́ртасин, э́валын т’э́на ту кты пес ту зндуть-ц, схуре́фтын нду пигадъи́ц, э́валын пас т’амбла́т-ц ту зндуть, дъайн лон стра́та. Дъайн-дъайн, зестс, фрикс, те и́люс… Ту кури́ц пал гана́хцин, ка́ццин пас т’стра́та на пар катлы́гу ана́са, ту зндуть-ц-па э́валын ту янаша́-ц. Ту ка́ццин-па ато́, драна́ ати́ сма сты́кит т’млэ́ца, апа́ну гума́ту хундра́, о́рма ки о́мурфа ми́ла ки лэ тын:
– Ту кури́ц-м!... Дуня́-дюзела́м! Си ти о́кнасис, тымизла́йсис ми хта камбс, пуру́фцис ми ныро́! Ато́ра ко́пси о́рма ми́ла ки фай. Ки нда паэ́нс а́пар го́му ту зндуть-с-па!

Пийн сма ст’млэ́ца Па́тра, э́купсин о́рма ми́ла, э́файн хо́ртасин, пи́рин ки да́ма-ц-па, схуре́фтын нт’млэ́ца, пи́рин ту зндуть-ц пас т’амбла́т-ц, дъайн лон стра́та. Дъайн-дъайн, пал гана́хцин… пи́насин-па. Э́валын ту зндуть-ц ака́ту, ка́ццин ки дъафты́-ц-па. Ту ка́ццин-па ато́, драна́ пас т’стра́та ту фурны́ц, ки лэ тын:
– Э, кало́ курасе́я, го хро́ня сты́кными а́христус ки ача́пифтус ки урайме́нус. Си ти о́кнасис – э́хрисис, ча́пипсис, тма́рипсис ми. Ато́ра э́ла а́пар фай зиста́ флута́ ки хлы́цка псуми́я. Фай хо́рта, та пиме́нны а́пар та да́ма-с…

И́плусин ту шер-ц пес ту фурны́ц Па́тра, э́вгалын зиста́ флута́, хлы́цка псуми́я. Э́файн-хо́ртасин, та пе́мнан-па э́валын та пес ту зндуть-ц, схуре́фтын нду фурны́ц, э́валын ту зндуть-ц пас т’амбла́т-ц, дъайн лон стра́та.

Дъайн-дъайн, и́люс а́рта хаме́лнын. Вра́дънын, Па́тра-с ту зндуть-па а́лях ва́рнын, а́ма а́лу ти э́валын ту ака́ту о́спу на пай ас спит тын.

Э́бин пес т’хо́ра, пийн сма спит тын, и́дъин тын ту шклы тын, лаз, чарадъи́ тен: «тяв-тяв-тяв… па́пу, кор фер э́на зндуть, пе́су кат гума́ту.»
Ту шклы дреш ки лаз, дреш ки лаз ки фьев пка́ту ст’хандрама́ тын: «тяв-тяв.. па́пу, кор фер э́на зндуть флюри́я!»

И́ксин ту ки па́пус-па, драна́ – кор-т пас т’амбла́т нду зндуть. Э́драмин-пийн сма-ц, ха́рин ки харито́тъин… Анка́лсин-фи́лсин тын, и́фирин ты апе́су.
Си́кусин-дъо́кин ту зндуть-ц ака́ту Па́тра, та флюри́я даглэ́фтан ста о́ла маре́йс. И́дъин ту хулча́рку митре́я-ц ма́на, тя́лу кака́ алша́син ки вруша́син, ах т’злы́я-ц ки ах т’хулы́-ц тя́лу кака́ чо́рипсин тун па́пу:
– Си, юро́нтку зампура́… и́дъис н’кор-т пу тын пийн!... на хазанэ́пс на фер флюрия!... Ато́ра взе́кси а́пар ки прат туко́-м н’кор-па, аты́-па ас фер флюри́я!...

Э, ты на кам па́пус – ст’а́лу т’ме́ра э́взиксин пал н’талыке́-т, э́валын апа́ну пчан, ка́тъсин мана́ка-с н’кор, ка́ццин апа́ну дъафто́-т-па, ко́лсин-дъайн. Мана́ка ше́рит: «А, туко́-м кор-па тъа фер кана́ зндуть капи́тя!... Ато́ты та пидъи́я тъа драму́н апи́су-ц».

Па́пус дъайн-дъайн, э́сусин сту чол, пе́расин ту чол, дъайн тя́лу, э́сусин сту о́рус. Пе́расин ту о́рус-па. Тя́лу дъайн, э́сусин сту ме́га стра́та, э́стыксин т’а́лгу-т ки лэ мана́ка-с н’кор:
– А, и́ртам, ту кури́ц-м! Катэ́ва… прат лон страта́ки адъо́ э́ври ту хисме́т-с!

И́пин айц, э́клусин н’талыке́-т уксупи́са, дъайн. Мана́ка-с кор-па дъайн лон страта́. Дъайн-дъайн, пста́тьин, ка́ццин на пар ана́са. Ту ка́ццин-па ато́, аку́й эна дау́ш. Драна́, пула́ макра́ тен, э́на фурны́ц урайме́ну сты́кит ки лэ:
– Кало́ курасе́я! Пула́ хро́ня сты́кум го адъо́ урайме́ну, а́христу, ача́пифту. Каны́с-па тен на ми хрис ки на ми чапе́пс ками́я! На ми укна́с!... Э́ла хриси́, ча́пипси ми, а́нда ири́зс тройс зиста́ флута́ ки хлы́цка псуми́я!
– Ами́, хра́ста си… Го ти тъе́лу на чапе́псу та ше́рья-м. Ма́на-м ти вал ми на чапе́псу… Хра́ста си… – и́пин ки ско́тъин дъайн лон стра́та.

Дъайн-дъайн, пал пста́тъин, ка́ццин на пар ана́са, драна́ – сты́кит э́на ксеро́ млэ́ца, апа́ну гума́ту камбс ки лэ тын:
– Кало́ курасе́я! Пула́ хро́ня го сты́кум адъо́ ксируме́ны, тро́гны ми та камбс, ах т’ато́-па пурка́ ти фе́ру! Э́ла тымизла́й ми хта камбс, пуру́фта ми ныро́ ки та чата́ля-м ас хлюри́сны ки ас фе́рны пурка́ па́ну. А́нда ири́зс, тройс о́рма ки гальте́я ми́ла. На ми укна́с!
– А, хра́ста си… – и́пин Ка́нда. Ско́тъин-дъайн лон стра́та.

Дъайн-дъайн, пал гана́хцин. Ка́ццин на пар ана́са. Драна́, э́на урайме́ну пигадъи́ц, гума́ту апе́су хая́йдъа ки лэ н’Ка́нда:
– Кало́ курасе́я, а по́са хронс го адъо́ и́ми атымизла́ифту. Каны́с-па ти тымизлаэ́в ми. Мо́ну перну́н ап сма-м, фтун апе́су-м ки пета́гны хая́йдъа. Тымизла́й ми си, ки а́нда ири́зс пнешкс кри́ю ки тыми́зку ныро́. На ми укна́с!...
– Ами́, хра́ста си, – и́пин мана́ка-с кор, – го ас т’ма́на-м-па ти чапе́ву та ше́рья-м…
И́пин ки ско́тъин-дъайн лон стра́та.

Дъайн-дъайн, и́люс а́ртах катэ́йн хамилу́. И́ртын сту васи́лыму-т. Драна́ Ка́нда харшу́-ц э́на ме́га о́рус. Апе́су фе́ныт э́на фуси́ц. Дъайн пас ту фуси́ц. Пийн сма, э́на спиты́ц. Апе́су пас т’суба́ ка́тъит э́на юро́нтку манаки́ца. Хты́псин Ка́нда ту ялы́. Кзейн мана́ка о́ксу, рута́:
– Тыс и́си, пу́хи ис, ки ты эре́вс адъо́-па!... А́ртах эн вахтына́!
Мана́ка-с кор и́пин ду от хадраэ́в на барше́пс сту хаза́нч. Ах т’ато́-па лэ врайдъа́ста. А́пар ми ас пе́су!
– Э, пе́си, – и́пин мана́ка, – ялча́ва го-па хре́нум!...

Пе́мнын Ка́нда с мана́ка-с. Мана́ка рута́ тын:
– Ты дълы́я ксерс на кам, ту кури́ц-м?
– О́ла-па ксе́ру та, – и́пин Ка́нда. – Ас т’ма́на-м го фу́рныза, э́плышка, э́рафта…
– Аты́тку-па хре́нум, – и́пин мана́ка.

Ско́тъин ту м’пурно́ гурга́ на гныфи́с т’ялча́ва-ц, аты́ пефт ко́ма пес та ру́ха-ц… ля́шкит… Гнэ́фсин-си́кусин тын ки лэ:
– Э, ту кури́ц-м, го э́ху макру́ страты́я.. а си адъо́ дра кала́… И́рмикси ту хно, кол ту ст’гра́дъа, плы́ны, фу́рныси, вгал маэ́рипси-фа́йси та плы́ча ки ту дъафто́ мас-па маэ́рипси. А́нда э́ркум, тро́гум!... – и́пин ки дъафты́-ц дъайн мло́тъин пес ту о́рус, пес та си́хка та дъиндра́, ки ап ати́ дынкаэ́в, на ты кам ялча́ва-ц.
– Кало́, – и́пин ялча́ва-ц, – ка́му та.

Ско́тъин пех та ру́ха, ту строс-ц-па да́ма ти пи́рин ду. Ка́ццин харшу́ сту ялы́ц, хтыны́шкит.. браэ́в ки краэ́в ту фтял-ц. Хаханы́шкит… А́ртах и́ндун мисме́рс. Ту хно-ц-па а́рмехту, сты́кит пас ту пахны́-т… афу́рныстус, а́плытус, мо́ну катэ́сусин маэ́рипсин катлы́гу курпадъи́ца, ки фа́йсин та плы́ча зисто́, зисто́, э́капсин-ха́син да. Стэ́ра пья́кин та хта бдъари́ча, э́сирнын та дъа́ван пес ту о́рус. Маэ́рипсин гу́цку лапи́ц-па сту фа́йму, флай на эрт мана́ка.

Пула́ о́ра ти пе́расин, и́ртын ки мана́ка-па. Рута́ тын:
– Ты камс, ту кури́ц-м? И́рмиксис, маэ́рипсис, фу́рнсис, э́рапсис, тмаре́фтыс… та плы́ча фа́йсис та?
– Маэ́рипса-фа́йса пастадъи́ца та плы́ча ки ту дъафто́ мас-па, т’а́ла ти катэ́суса на та ка́му. По́нсин ту фтял-м!
– Э, ан эн пко́ну ки ас фа́гум! – Пко́нусин Ка́нда, э́фаган, ско́тъан. Мана́ка рута́:
– Си, адже́пкам, та плы́ча фа́йсис та? Та пу эн?..
– Фа́йса та, – и́пин ялча́ва-ц.

Э́фаган-хо́ртасан ки дъа́ван пес ту о́рус.
– Го и́ртын и́пну-м, ту кури́ц-м! Ка́ци, и́плу та бдъа́ра-с ки ас пе́су, ку́дкси пас ту фтял-м… катлы́гу ас ныста́ксу!

Ка́ццин, и́плусин та бдъа́ря-ц Ка́нда, мана́ка-па э́писин. Гардалэ́в пас мана́ка ту фтял. Мана́ка тьми́тъин. Ту ны*стаксин-па ато́, кат э́стаксин пас ту фтял-ц, кап-кап-кап… Гнэ́фсин ки рута́ мана́ка:
– То ты эн, ту кури́ц-м? Клэс, йо́хсам вреш?
– Клэ́гу!... – лэ ялча́ва-ц.
– Ты клэс, йо́хсам дълы́я-с эн вари́, йо́хсам кала́ ти фаи́зу си?
– Дълы́я-м-па вари́ ки ти фаи́зс ми кала́. Ки рутъи́мса т’ма́на-м-па. Ире́ву на паэ́ну.
– Э, ан ире́вс, прат пу́хи и́ртыс. А́ма сифтэ́ э́ба пас ту таба́н. Ати́ эн знду́тя, луга́с ки лугазме́на: ко́тьна, хлюра́, жанкаре́я… Кана́-па на ми перс, а́пар хлюро́, вал апе́су ту хаза́нч-с ки прат ас т’ма́на-с.

Э́бин Ка́нда пас ту таба́н, пи́рин хлюро́ зндуть, э́валин апе́су ту хаза́нч-ц, кзейн-дъайн. Дъайн-дъайн, гана́хцин, ка́ццин на пар ана́са. Э́валын ту зндуть-ц ака́ту, ка́ццин. Ту ка́ццин-па ато́, драна́, сма стра́та ту пигадъи́ц. Айц дъи́псасин-па. Пийн сма, апе́су кри́ю ки тыми́зку ныро́… Э́щипсин на пар т’э́на ту сау́т на пин ныро́, ато́ ба́тыписин-дъайн ака́ту. Кам на пар т’а́лу, ато́-па дъайн ака́ту. Айц-па ти по́рсин на пин ныро́. Хуля́стын, и́пин:
– Ти хра́ста си-па… Ан па́гу ас ма́на-м пнэ́шку кри́ю ныро́.
Пи́рин ту зндуть-ц пас т’амбла́т-ц, дъайн лон стра́та.

Дъайн-дъайн, зест, фрикс, и́люс те, маны́з теш чара́… Пал гана́хцин Ка́нда. Ка́ццин на пар ана́са. Ту ка́ццин-па ато́, драна́ т’млэ́ца. Ап́ану фуртуме́ну ко́тьна ки о́рма ми́ла. Э́драмин-пийн сма Ка́нда. Кам на пар кана́ ми́лу, црутя́з та ше́рья-ц… пал кам на пар, пал црутя́з та ма́тя-ц ки ту м’про́супу-ц… шки ту фиста́н-ц… Хуля́стын.
– Ти хра́ста така́-с та ми́ла та укша́рка. Па́гу ас спит мас, тро́гу о́рма ки кала́ ми́ла, – и́пин ки пи́рин ту зндуть-ц пас т’амбла́тя-ц дъайн лон стра́та.

Дъайн-дъайн, пста́тъин ки пи́насин-па… Э́валин ту зндуть-ц, ка́ццин сма стра́та. Драна́ ати́ сма ту фурны́ц. Мриз мурдъи́я. Апе́су зиста́ флута́, хлы́цка псуми́я. Кам на пар кана́ хапе́ца, те та ше́рья-ц. Пал пилы́ та ше́рья-ц на пар флуто́, те та ше́рья-ц. Хуля́стын: «А́вай-а́ай! Ту майтама́лкус! Э́капса та ше́рья-м!»
Пал цхлэ́фкит сту псуми́, те ту м’про́супу-ц. Пи́рин ту зндуть-ц, фи́кин ки дъайн.
«Го ан па́гу ст’ма́на-м, тро́гу зиста́ флута́ ки псуми́я.» Дъайн.

Дъайн-дъайн, а́ртах и́люс кате́йн сту васи́лыму-т. Вра́дънын. Фаныро́тъин ки т’хо́ра-па. Збдъаз ки паэ́н Ка́нда. Ше́рит… «А, то́ра тъа па́гу т’ма́на-м ка́мбоса флюри́я!...» Э́сусин ати́. Э́бин пес т’авлы́ тын. Ту шклы ты́гла тын и́дъин, лаз: «Тяв-тяв ки тяв-тяв.. Мана́ка-с кор фер эна зндуть фи́дъа!»
И́ксин ду мана́ка, ла́хцин-кзен о́ксу, пканы́з ту шклы тын. Ато́ пал туко́-т: «Мана́ка-с кор фер э́на зндуть фи́дъа ки куруша́флыс!...»

Пи́рин н’кор-ц апе́су мана́ка. Си́кусин-дъо́кин ту зндуть-ц ака́ту, цако́тъин. Ти драну́н… апе́су гума́ту фи́дъа, багачу́ныс, куруша́флыс, ти ире́вс-па… гарда́лыпсан-дъа́ван ста те́сира маре́йс. И́дъин да ма́на-ц, хту како́-ц э́спасин хулы́-ц, пе́лсин ака́ту, кзейн пши-ц. Кор-ц-па фи́кин ки э́фхин пех па́пу ту спит. Та фи́дъа, куруша́флыс-па дъа́ван апи́су-ц. Пе́мнын пал па́пус ан кор-т манахи́ тын. Зун, ше́рны ки паэ́нны.

Па́тра ше́нкса-шириме́нкса, драна́ ту спит-ц. Та дълыйс о́ла кам та..
И́ксан та буйда́хка та палка́рья, па́пус от эш плу́шку ки о́мурфу кури́ц. Ка́тъа врадъи́ пукурша́р ха́сму те́хны, – плуш-па ки гари́п-па. И́ксин ту ки васлэ́я йос-па. Ато́с-па пе́лсин пукурша́рс. Каны́на-па ти бека́ныпсин ки ти ага́псин Па́тра. Мо́ну ага́псин васлэ́я тун йо ки ато́на пи́рин-па. И́ндун василы́ца. Э́каман ме́га василяко́ дуку́н. Со́рипсан ту о́лу т’василы́я. С плушс-па, с гари́пс-па… Три́я ме́рис э́труган ки э́пнышкан, хо́риван ки шенкла́йван. Ол-па ме́тъсан. И́хан пас ту трапе́з тын зиста́ флута́ ки хлы́цка псуми́я пех ту фурны́ц, ко́тьны ки о́рма ми́ла пах т’млэ́ца ки ап па́ну э́пнышкан кри́ю ки тыми́зку ныро́, ян ту дъа́кру пех ту пигадъи́ц.

Го-па пи́га сту дуку́н тын. Э́фага-хо́ртаса флута́, псуми́я, ко́тьна ми́ла, ки ап па́ну э́пна пигадъи́ ныро́-па.
А́нда ту ны́зу, чах тя́лу ире́ву на фа́гу ки на пи́ну. Пула́ рустка́ дъо́кан ми-па да́ма-м. Э́вала та пес н’тувра́-м, ато́-па и́тун шкизме́ну.
Ос на ири́су на та па́гу ас спит мас, ско́рбса та. Фи́ка ки и́рта.

Патра и Канда (ft008)

Жили-были старик со старухою. У них была одна-единственная дочь. Белоглазая, белокурая красавица. Звали ее Патра. Дочь их была еще маленькой. Старики любили свою дочь, души в ней не чаяли. Так они и жили, но недолго они жили вместе. Заболела мать и вскоре умерла. Осталась Патра рано сиротой. Поплакали, поплакали вместе с батюшкой, но делать нечего, не вернешь...

Стала подрастать, окрепла и расцвела. Научилась все делать дома: и корову доить, и постирать, и сварить, и хлеб испечь – все в доме и в хозяйстве выполнять. С раннего утра ее голос раздавался по дому и по двору. Нарвет и цветов, бывало, и веночек сплетет, себе на голову наденет, а то и батюшке своему нацепит. Смеются, радуются, живут... детей соседских соберет и забавляет их... Любят ее все...

Подросла Патра, заневестилась. Отец часто стал задумываться: «Вот выросла дочка! Найдется ей доля! Замуж выйдет, уйдет из дому. Останусь я один, как бобыль, и некому будет мне слово сказать. Некому будет присмотреть за хозяйством!..» И надумал он жениться.

Спрашивает его однажды дочка:
– Ты чего, мой батюшка, загрустил, затосковал? Аль заболел, али плохо за тобою хожу, али ослушалась дочка тебя?... Скажи, родной батюшка!..

– Нет! – говорит старик своей дочери, – не заболел я, и на тебя не в обиде я!.. А вот послушай, дочь моя, что я тебе скажу! Ты уже невеста, скоро найдешь свое счастье! Замуж пойдешь, а меня покинешь!.. Некому будет за мною и за домом присмотреть. Я и хочу привести в дом хозяйку, а тебе мать, чтобы и тебе дома легче было в хозяйстве, меньше будет заботы. Что скажешь на это, дочь моя?..

Задумалась и загоревала теперь Патра, что чужая мать в доме будет, но подумала: «Наверно, отец правду сказал... Пусть приведет себе в дом хозяйку, а матери у меня уже больше не будет...»

Привел старик в дом хозяйку, себе жену, а дочери мачеху. У мачехи тоже была дочка. Звали ее Канда. И была она ровней Патре. Зла и некрасива, глаза косые, ноги кривые, спина горбатая, на голове клок жестких волос. И невзлюбили они красавицу старикову дочку за ее красоту.

Все думала мачеха, как со свету ее изжить. Рано ее поднимает с постели, тяжелую работу выполнять заставляет... А ее горбунья вкусно ела, сладко пила, на мягких перинах спала. А Патра сколько ни работала, а угодить мачехе и ее дочке не могла. Все больше стали завидовать красоте Патры...

«Вот Патра красива, скоро найдет свое счастье – выйдет замуж, а ее дочка-урод останется вековухой...» – каждый день думает и плетет паутину мачеха своей падчерице Патре. Как запутать ее в свои сети!..

Однажды и говорит старику мачеха:
– Не хочу, старик, чтобы твоя дочка жила в доме! Чтобы не было ее перед моими глазами. Отправь ее куда хочешь и куда знаешь! Пусть уйдет и заработает себе на хлеб. А в хозяйстве я с дочкой своей управлюсь!

Заболела душа, сжалось сердце у старика-отца. Долго он не хотел отправлять, долго он перечил старухе, чтобы она не выгоняла его сиротку, его любимицу Патру. Но не смог уговорить злую и глупую старуху, чтобы она оставила их в покое.

И вот он собрался. Запряг коня в телегу, положил сена, посадил свою дочку и сам сел, и отправился в путь-дорогу, куда глаза глядят.

Не хотела уходить из дому и Патра, не хотела бросить дом и место, где она родилась, где выросла и мать свою похоронила. Но мачеха так велела, так и будет... Подумала, может быть, чужие люди родней будут, чем ее мачеха с ее дочкой. Что даст бог! Сели в телегу и со двора выехали.

Остались вдвоем мать с дочкой. Рады.
«Вот теперь мы будем жить спокойно!... Никто нам мешать не будет», – говорят мать с дочкой.

А старик все повез свою дочку полем. Ехал полем, ехал лесом и опять полем. Долго ли, коротко ли ехал, второй лес уже проехал. Выехал на большую дорогу. Остановил коня и говорит своей Патре:
– Ну, дочка, вот мы и приехали!.. Вставай, иди по этой дороге, может, найдешь свое счастье, может, найдешь свою долю. И куда ни пойди, где ни стань, везде людей люби и слушайся их! Люби тех, кто приютит тебя! А соскучишься по мне, вернись назад в дом! – так сказал старик и повернул свою лошадь, чтобы назад ехать.

Послушала Патра наставления отца своего, с телеги встала, заплакала, отца поцеловала и пошла дорогой, неведомо куда!...

Шла-шла и уже устала. Отдохнуть на край дороги села. Видит – недалеко печка развалена. И слышит она оттуда голос:
– Послушай, красавица-девица! Сколько лет я здесь стою разбита, не мазана, не белена! Никто меня не пожалеет, никто меня не помажет и не побелит! Пожалей ты меня. Помажь, побели, убери меня, не поленись. Назад идти будешь – покушаешь горячих пирогов и хлеба...

Помазала, побелила, убрала печечку Патра. Не поленилась!
Поблагодарила ее печка:
– Спасибо тебе, красавица, иди себе с богом!

Попрощалась и Патра с печкой, пошла своей дорогой...

Шла-шла и опять устала. Отдохнуть села на край дороги. Видит, стоит яблонька, сухая-пресухая, гусеницей изъеденная. Говорит ей яблонька:
– Куда путь держишь, красавица-девица? Подойди ко мне... Сколько лет стою я здесь сухая!.. Гусеница поедает мои листья, и я от этого сохну. Обери ты эту гусеницу, очисти мои листья, сбрызни меня водичкой, и зацвету я снова. Будут на моих ветках яблоки... Когда ты вернешься назад, покушаешь моих яблок! Не поленись, касатка!...

Послушалась Патра яблоньки. Не поленилась. Собрала всю гусеницу, бросила на дорогу и растоптала, чтобы она не поползла дальше! Забрызгала водичкой...
– Спасибо тебе, красавица-девица, что ты не поленилась! Ступай себе с богом!

Попрощалась Патра с яблонькой и пошла своей дорогой. Шла-шла, опять уморилась и отдохнуть села. Видит: на краю дороги криничка. Вся зазеленела, засорена, полна камней. И взмолилась она Патре:
– Послушай, красавица-девица! Много лет я здесь нахожусь засорена... Никто меня не почистит, всяк ко мне плюнет, всяк во мне камень бросит! Очисти ты меня от камней и грязи!.. Назад идти будешь – напьешься чистой, холодной водицы!.. Не поленись, касатка!

Послушалась Патра, не поленилась. Выбрала из кринички грязь и камни, с нею попрощалась и пошла дальше...
– Иди с богом! – сказала ей и криничка. – Спасибо тебе!...

Пошла Патра. Шла-шла, уже вечереет. Солнце за гору склонилось. Видит перед собою: лес стоит стеной. А там, в лесу, огонек горит слабо. На свет и пошла девица. Стоит в лесу небольшой домик, а в нем у печи сидит старушка, старая-престарая. Постучалась в окно Патра. Старуха вышла и спросила:
– Кто ты и откуда пришла в эти края, и чего хочешь против ночи, такая красавица-девица?

– Чего я здесь, – отвечает ей Патра, – ищу себе работу, поэтому я и пришла так поздно, где меня ночь застала. Может, и тебе работница нужна?.. Буду служить тебе честно!

– Работница нужна мне. Зайди в дом и останься!..

Зашла Патра в дом. Отдохнуть на лавку села. Старуха спрашивает:
– А что ты, дочка, делать умеешь?
– Что я делать умею – все умею!.. Пошить, помыть, постирать и хлеба испечь!... И корову подоить, и сварить!
– Такая работница и мне нужна, – сказала старушка. – Оставайся!..

Накормила старуха Патру, напоила и с дороги спать в чистую постельку уложила. Проснулась рано. Хотела разбудить свою служанку, а служанка уже на ногах. Наказала ей хозяйка: корову подоить, погнать ее в стадо, в доме и во дворе убрать, помыть, постирать, посуду помыть, испечь хлеба, сварить обед себе и цыплятам, цыплят накормить кашкой и ждать хозяйку, так как сама ушла в церковь. Но в церковь она не пошла, а в кусты спряталась и оттуда наблюдала, как ее служанка будет выполнять ее волю...

Быстро и проворно начала свою работу Патра. Корову подоила, в стадо погнала, помыла, постирала, в доме и во дворе убрала, кашки наварила, цыпляток накормила и себе обед сварила. Сидит ждет старуху.

А хозяйка все это видит. Рада, что такая попалась прислуга.

Вот и хозяйка вернулась к обеду. Спрашивает:
– Ну как, дочка, управилась? Помыла, постирала, подоила, кашки цыпляткам наварила, накормила их?.. Посильна была тебе работа?..

Проверила еще раз, кругом посмотрела. Все хорошо, все в порядке. Корова подоена, постирано, цыплята накормлены, и обед для себя сварила.
– Ну, дочка, теперь собирай обед, и мы с тобой пообедаем!...

После обеда говорит Патре старуха:
– Что-то, дочка, мне спать захотелось!.. Ты присядь-ка, ноги протяни, а я тебе на ноги лягу... вздремну хоть немного. А ты у меня в голове поищи, причеши меня!...

Убрала Патра посуду со стола, помыла, все поставила на места. Села искать на голове у старухи. Поискала, почесала ее. И старуха уснула сладко. Сквозь сон слышит, на лицо ее капает: кап-кап-кап... что-то горячее... Проснулась старуха и спрашивает:
– Что это, дочка? Плачешь, иль дождь идет?...
– Плачу, – отвечает Патра.

Спрашивает старуха у Патры:
– Чего ты плачешь, дочка? Или работа твоя тяжела, иль кормлю тебя плохо, или обижаю?.. Расскажи, не укрывай, моя красавица!...
– Нет! – говорит послушница, – и работа не тяжела для меня, легко с нею справляюсь, и кормишь меня неплохо... А плачу потому, что соскучилась за родным батюшкой!...
– А, если соскучилась – ступай себе с богом! Только раньше полезай на чердак. Там стоят сундуки разных цветов: красные, синие, желтые... выбери себе красный сундук. Положи туда свой заработок и иди себе с богом!

Выбрала себе красный сундук Патра, положила свои вещи и заработок, с хозяйкой попрощалась, сундук на плечи взвалила и ушла своей дорогой.

Шла-шла-шла, и устала, и пить захотела. Сундук наземь поставила и отдохнуть села. Видит – рядом и криничка. Наклонилась она, видит, в ней плавают две хрустальных кружки. И говорит ей криничка:
– Ты не поленилась меня почистить, а теперь напейся чистой, холодной водички. А уходить будешь, одну кружку с собою возьми!

Наклонилась Патра, достала одну кружку, воды холодной напилась, одну кружку в сундук к себе положила, с криничкой попрощалась и ушла своей дорогой.
– Иди себе с богом! – сказала ей вслед криничка.

Шла-шла-шла, жарко ей стало, и отдохнуть опять у дороги села. Видит, недалеко яблонька, а на ней крупные, спелые красные яблоки... И говорит ей яблонька:
– Послушай, красавица-девица! Ты не поленилась, очистила меня от гусеницы, водой меня обрызгала!.. Сорви теперь моих спелых яблок. Скушай на здоровье. А остальные возьми с собою!

Подошла Патра к яблоньке, нарвала спелых яблок, поела, а остальные в сундук свой положила. С яблонькой попрощалась, сундук свой на плечи взвалила и пошла своей дорогой.
– Иди себе с богом! – сказала ей вслед яблонька.

Шла-шла, опять уморилась и отдохнуть у края дороги села. Видит перед собою печку. И говорит печка Патре:
– Подойди ко мне, красавица-девица! Ты не поленилась убрать и побелить меня, когда я была разбита. Возьми, съешь моих калачей и горячего хлеба!

Вытащила Патра калачей и горячего хлеба. Наелась вдоволь, остальное в сундук положила, с печкой попрощалась, сундук на плечи взвалила и пошла своей дорогой.
– Иди себе с богом! – сказала ей вслед печка.

Шла-шла, солнце уже садится. Вечереет. Тяжело ей, но быстро поспешила Патра домой. В село пришла, и дом уже недалеко... Увидала ее собачка, выбежала ей навстречу и лает, сама к крыльцу подбегает:
– Тяф-тяф-тяф... Идет старика дочка!... Полный сундук золота несет!.. Тяф-тяф... полный сундук золота несет!...

Выбежал старик из избы, увидал дочку, обнимает, плачет... И повел в избу. Кинула сундук свой Патра, сундук разбился, посыпалось кругом золото!..

Увидала и злая мачеха. Пуще прежнего старика бранила:
– Ах ты, старый хрыч! Веди теперь и мою дочку! Веди... чтобы и она забогатела!

На следующее утро запряг старик коня в телегу, посадил бабину дочку и погнал коня со двора, погнал его полем. Рада злая баба!..
«Вот и моя дочка вернется с золотом. Теперь и у нее будут женихи царские...»

А старик с бабиной дочкой поехал. Ехал полем, ехал лесом, опять полем... доехал до большой дороги, остановил коня и говорит:
– Ну, дочка!.. Приехали!.. Слезай, иди своей дорогой. Иди!.. Найди и ты свое счастье! Вернись и ты с добычей! – сказал так бабиной дочке и назад вернулся.

А Канда, бабина дочка, ушла той же дорогой, куда пошла когда-то его Патра. Шла-шла, шла и уморилась. Отдохнуть на край дороги села. Только села, видит: недалеко печка стоит развалена, не помазана, не побелена... И говорит она бабиной дочке:
– Подойди ко мне, красавица!.. Много лет я стою здесь непобелена, не помазана, разбита вся, и никто не уберет меня, не помажет!.. Пожалей ты меня, касатка! Убери, помажь, побели... А назад идти будешь, поешь моих пирогов и хлеба.
– Не нужда ты мне!.. Буду руки марать о тебя!.. Я у матушки пироги ела и рук не марала, а у тебя и подавно!... – так сказала и ушла своей дорогой бабина дочка...

Шла-шла, шла и опять уморилась. Отдохнуть возле дороги села. Видит, недалеко стоит яблонька, сухая-пресухая... поедает ее гусеница, и говорит она Канде:
– Много лет стою я здесь сухая. Гусеница меня поедает. Оттого и ветки мои сохнут, а плодов не приношу я. Очисти меня от гусеницы, побрызгай водой, и мои ветки зазеленеют... Вновь зацвету я!.. Назад идти будешь, скушаешь моих спелых яблок! Не поленись, касатка!
– Нужна мне ты очень!.. чтобы поцарапала руки и порвала свое платье! Я и у матушки не пачкала руки! – так сказала и ушла бабина дочка.

Шла-шла, шла и опять уморилась. Отдохнуть села на краю дороги. Видит: недалеко криничка. Полно в ней камней, глины и сора. И говорит криничка бабиной дочке:
– Сколько лет стою я здесь нечищена, засорена!.. Никто меня не почистит, никто не пожалеет. Очисти ты меня от грязи!! Назад идти будешь – напьешься холодной водицы.
– Зачем ты мне нужна? Я руки пачкать!.. Я и у матушки их не пачкала, а здесь и подавно!.. – так сказала и ушла Канда своей дорогой.

Шла-шла, шла... солнце уже за гору село. Вечереет. Видит: лес перед собою стеной стоит, а там и огонек светится. Пошла на свет. Там избушка, в избе сидит старушка у печи. Постучалась Канда. Вышла из избы старушка и спрашивает:
– Кто ты, откуда и как попала в эти края в эту позднюю пору!

Рассказала бабина дочка, что ищет себе работу, а пока просится переночевать.
– Переночуй! – говорит старуха. – И мне служанка нужна... Переночуй и останься... Будешь служить у меня, и я тебе заплачу.

Согласилась и осталась Канда. Спрашивает у нее старуха:
– А что ты, дочка, умеешь делать?
– Все умею, – сказала Канда. – Я у матушки все делала.
– Такая мне и нужна, – сказала старуха.

Накормила свою служанку и спать уложила. Наутро встала она пораньше, чтобы разбудить свою служанку. А та лежит, нежится в постели. Разбудила ее старуха и говорит:
– Я должна уйти в церковь. А ты, пока я вернусь, подои корову, выгони в стадо, постирай, помой, испеки хлеба, свари кашки и накорми цыпляток, а потом и себе свари обед. Когда я вернусь, пообедаем!

Так сказала и ушла старуха. Села в лесу в кусты густые и оттуда наблюдает: все ли исправно делает ее служанка.
А Канда сказала:
– Ладно!.. Все будет готово, – а сама осталась лежать в постели.

Насилу поднялась и во двор вышла. Постели своей не убрала, корову не подоила, не выгнала в стадо, ничего не успела сделать. Только и дела, что кашки сварила, и цыпляток накормила горячей кашкой, и сварила всех. Потом собрала их за ножки и кинула в лес, чтобы их старуха не видала. Сама ждет старуху.

Вернулась скоро и старуха.
– Ну как, дочка! – спрашивает старуха. – Управилась, все сделала? Корову подоила? В стадо погнала?
– Нет! – говорит Канда. – Хотела подоить, но она меня забодала.
– Постирала, помыла, все убрала?...
– Нет! – отвечает Канда, – заболела и постирать не успела.
– А цыплят накормила?...
– Накормила, – говорит Канда.
– Где цыплята? – спрашивает старуха.
– Поели и ушли в лес в навозе порыться…
– Обед сварила?..
– Сварила, – говорит Канда.
– Ладно, собирай обедать!

Подала обед служанка, пообедали. Старуха и говорит ей:
– Ну, дочка, теперь ты садись, а я лягу тебе на колени, а ты поищи у меня на голове, что-то я спать захотела. Почеши меня немного...

Села Канда, ноги вытянула, а старуха легла ей на колени и вскоре задремала. Вдруг слышит она: ей что-то на лицо капнуло – кап-кап-кап... Старуха проснулась и спрашивает:
– Что это, дочка, плачешь или дождь идет?
– Плачу!... – отвечает Канда.
– Чего плачешь? Иль служба для тебя тяжела, иль кормлю тебя худо?...
– И работать мне тяжело, и кормишь меня плохо... У матушки я вкусно ела, сладко пила и рук не марала!.. А еще и за матушкой соскучилась, домой хочу!
– А-а!.. Тебе у меня плохо?.. За матушкой соскучилась?.. Так ступай туда, откуда пришла!.. Прежде полезай на чердак. Там много сундуков: и красные, и синие, и зеленые. Никакой не бери, а возьми только зеленый сундук, положи туда заработанные деньги и ступай своей дорогой! Я не держу тебя!

Достала с чердака сундук зеленый Канда, положила туда свой заработок, взвалила его на свои плечи и отправилась своей дорогой...

Шла-шла, уморилась и пить захотела, села отдохнуть возле дороги. Только села, видит: недалеко криница. Обрадовалась: «Вот теперь я напьюсь чистой и холодной водички!..» А вода-таки чистая, прозрачная... да холодная!.. А в ней плавают две хрустальных кружки. Вот опустила руку Канда, хотела набрать воды, а кружка – бултых, и пошла ко дну... Вторая выплыла наверх. Канда опять опустила руку в криничку, хотела вторую кружку взять, теперь эта бултыхнулась... Так и не напилась бабина дочка. То одна, то другая всплывает и опускается... Рассердилась и говорит:
– Ну и не надо!.. Домой приду, у матушки напьюсь холодной водицы.

Сундук свой взвалила на плечи, пошла своей дорогой...

Шла-шла, опять устала. Жарко, солнце палит. Сундук свой опустила и сама рядом села. Видит: недалеко молодая, зеленая яблонька стоит, и тени от нее много, и яблок спелых видимо-невидимо... Увидала их бабина дочка, обрадовалась: «Вот теперь я спелых яблок наемся!... и с собой возьму... а в тени от жары отдохну!..» Подошла, только хотела она яблочко сорвать, как сучки яблоньки глаза ей укололи. Еще протянула руки яблоко снять, а ветки яблоньки лицо, руки покололи и платье ей порвали. Рассердилась на яблоньку Канда, отпрянула от нее, плюнула, на плечо сундук взвалила и пошла своей дорогой...

Шла-шла, уморилась и есть захотела бабина дочка. Сундук свой поставила наземь и сама отдохнуть села рядом. Видит, недалеко от дороги стоит печка. А в ней пахнут горячие калачи, пироги... и хлеб вкусный.
«Вот теперь я наемся горячего хлеба!» – обрадовалась Канда. Потянула руку в печь, чтобы калач вытащить, но обожгла себе руку.
– Ай-ай-ай!.. – ругается она.

Протянула еще раз, чтобы пирожок схватить, обожгла себе лицо и другую руку. Рассердилась, отошла в сторону, а взять она не сумела. Плюнула в печку и сказала:
– А, я у своей матушки вкуснее калачей поем!..
Взвалила на плечо сундук свой и отправилась дальше.

Шла-шла... уже и солнце садится за гору. Время позднее, но уже и село недалеко. Поспешила домой бабина дочка и думает: «Вот теперь меня ждет и обрадуется моя матушка! Сундук золота несу!..»

Подошла она к воротам, увидала ее собачка и навстречу вышла:
– Тяф-тяф, тяф-тяф... бабина дочка идет, полный сундук гадюк несет!...

Услыхала мать, навстречу своей дочке выбежала, собаку побила, прогнала, а собака вперед забежала и опять свое:
– Тяф-тяф... бабина дочка сундук гадюк несет!..

Вошли в дом баба с дочкой, сундук с плеч сбросили, кинули сундук, разбился – и поползли по полу, по стенкам и вокруг жабы, гады, ящерицы... Увидала старуха, испугалась. С перепугу получила разрыв сердца. А бабина дочка из дому сбежала, и гады за нею поползли. Ни одного в доме старика не осталось.

Осталась Патра со своим батюшкой. Рады-радехоньки... Построили они теперь дом себе побольше. С утра до вечера работает Патра, управляется, поет песни. Услыхали люди, что старикова дочка стала богатой, и сватов к ней присылать стали. Даже царевич пришел ее сватать! Никто не пришелся по нраву, никого она так не полюбила, как по душе ей был царевич! Царевича полюбила Патра, его женой и стала.

Теперь Патра – царица! Вскоре отпраздновали царскую свадьбу. Всех людей царства пригласил царевич на свою свадьбу. Три дня, три ночи пили, ели и плясали. И музыканты были пьяны...

Пригласили и меня на пир свадебный. Угостили, и чарку хмельного вина поднесли, пригласили на свадьбу и старуху, хозяйку Патры, что в лесу живет. Поплясали мы с нею...

Много яблок спелых, красных было на столе, которые Патра сорвала с яблоньки. Были и горячие, румяные пироги, что в печке над дорогой пеклись... и много всего другого угощенья.

Поели всякого угощенья, а потом из хрустальной кружки водицы холодной напились, из кринички.

Дали мне с собой много гостинцев. Положила я их в свою торбу, а она была дырява, и пока домой дошла, гостинцы растеряла.