Са́рра
(парами́тъ)

Э, зама́ня ки тиру́с. Э́знан ис па́пус ки э́на мана́ка — Проку́пс ки Са́рра. И́тан юро́нтс, э́знан гари́пка-гари́пка…

Э́на врадъи́ Са́рра э́валын прузи́м, на фурны́с кана́-дъи́я хала́ча, катъара́, йо́хсам на кам фурно́птыс… Ки лэ тун па́пу-ц:
— Э, па́пу! Го тъа фурны́су. Сту мсо т’ны́хта-па ан эн, ки йо́хсам ус тум бурно́-па, а та псуми́я тъа эн и́тма. Ка́му ка́на-дъи́я пиришкидъи́ча-па, тро́гум ки сте́ра пе́фтум тьму́мас. А си, па́пу, а́ма а́пар та сахта́рья, тымизла́й ту фу́рну кала́-мурфу́цка, го ас па́гу ас фе́ру кана́ шурука́латъу а́ширу ки камнэ́ву ту фу́рну.
— Э, тымизлаэ́ву ту да, — и́пин Проку́пс, — тен куч… Прат, фер яха́р!

Ско́тъин па́пус, згалы́ сахта́рья пес т’ая́т, тмаз ту фу́рну. Мана́ка фо́рин хлы́цку фуриси́я, зо́хтын апа́ну нду бишки́р — кальте́рс и́тун, а́ма ны́хта цинкру́, юро́нтс а́тъарпус пу́ла ти хра́шкит на пар кри́ю ки на забулнаи́с… Айц ки Са́рра-па. Пи́рин ту шурука́латъу пас т’амбла́т-ц, дъайн пес пчанэ́я, пу и́тун э́на кало́-кало́ ашироны́ца, — на цурмалы́кс катлы́гу яха́р.

Аты́ и́хан э́на шклы-па, и́лыган ту Лутю́к. Сурбаджа́ва дъайн, ту шклы-па апи́су-ц. Ны́хта скутно́, пес ту мат ан си дъо́кны — ти драна́с ту. Э́лдин-э́лдин, ста́тъин, ве́лксин ло́рья-ц пес т’харалды́, тын т’аширо́на тен… Пал дъайн, хадраэ́в, ти вришк ту…

«То ты айц! Пу стун па́пу-м ки ст’мана́ка-м эн т’аширо́на мас, ки ти фе́ныт… Йо́хсам, ст’авла́х пе́мнын, ки ври́шку ту!»

Айц-па дъайн мана́ка. Паэ́н… Ту шурука́латъа пас т’амбла́т-ц, ту шклы апи́су-ц, паэ́нны. Пула́ дъа́ван, лы́гу дъа́ван, Са́рра пста́тъин. Чуре́в ки паэ́н:
«Пу стун дъя́вулу пе́мнын-ха́тъин ки тен т’аширо́на мас… А, тъа́гма! С ка́цу, ас па́ру катлы́гу ана́са ки сте́ра паэ́ну, бе́льти ври́шку ту».

Ка́ццин. Лутю́кс-па янаша́-ц. Чуре́в чарадъи́ тен, алаи́ тун дъя́вулу анке́в.

Э́на о́ра тен, макра́-макра́ э́ркны дау́ша, лалы́гны кимича́йдъа. У́су па́гны сма, у́су па́гны сма — джухлаэ́вны. Э́валын ту фты-ц мана́ка, фкра́ты:
— Кимича́йдъа!..

Фаныро́тъан ки ко́змус-па. Э́на ме́га псить — дуку́н… Лалы́гны, ранду́н, хуре́вны ки э́ркны, э́на дъикс! Са́рра шашмала́йсин. Драна́ ло́рья-ц — Лутю́кс-па тен…
— То пу стун дъя́вулу дъайн-ха́тъин ки ту шклы мас да тен? — ныз Са́рра.

Ти ксер ты на кам. Хлыз:
— Лутю́к! Лутю́к!.. Го и́ми адъо́! Э́ла хатъ!

Ту а́нкипсин тун дъя́вулу-па — ато́ вре́тъин сма-ц:
— Го и́ми адъо́, а́нкипсис ми… А́йда, мана́ка, сту дуку́н! Драна́с шенклы́хья? А́йда!.. Ка́мум си параны́фса! Гдъист, вгал та палэ́я та фуриси́йс, фор тюну́рья, дукунджи́дъка. Си́ку!

Ве́лксин ло́рья-ц Са́рра — дуку́н… на пис тен. Ты на кан?.. Ол ко́змус фуриме́н, стулягме́н… Така́-ц та фуриси́йс апа́ну-ц катылме́на. Гдъи́стын ки аты́-па, на фуре́с кала́. Фо́рьясан тун тюну́рью спру́цку макри́ пка́мсу, э́зусан тын апа́ну нду ма́вру ту бишки́р, пья́кан тун пках та паска́лыс ки лэ́гны:
— Си, Са́рра, ато́ра и́си мега́л параны́фса, ка́ци сма сту ныф! Т’а́лу маре́я тъа кац гамбро́с!..

Трапе́зусан тын, силяэ́вны… Э́на тъа́гма! Пас ту трапе́з тын мо́ну плы га́ла ти и́хан.
— Са́рра, на ми друпи́с, маве́, фай-фай! — лэ́гны. — Дъяво́л и́мас, а́ма мис ти тъе́вум си!

Э́зусан тын нда макре́я та ра́йда, нда хундра́ та те́рата турталаэ́вны тын. Кимичаджи́ лалы́гны — ис пас ту дау́л, а́лус пас н’дайре́, пас т’зурна́… Кло́тъны ки хуре́вны, кло́тъны ки браэ́фкны ло́рья-ц чарадъи́ ти и́нны. Руту́н тын:
— Э, Са́рра, э́пныс?
— Э́пна!.. — лэ Са́рра.
— Ме́тъсис?
— Ме́тъса, — лэ Са́рра.
— Э́файс-хо́ртасис?
— Э́фага-хо́ртаса, — лэ пал Са́рра.
— Ян э́пныс, э́файс-хо́ртасис, ато́ра си́ку хо́рипси!
— И́вуй, и́вуй!.. Го на хуре́псу-па ти ксе́ру, ки ту фтял-м-па клотъ ки тралы́шкит — ты́гла на хуре́псу!..
— Ты́пус тен!.. Ян и́си параны́фса, тъа хуре́псс!..

Хна-пьян анкалы́з тын ис хундро́с дъя́вулус, э́длыксин тын нду рад-т, пи́рин тын пас та те́рата-т, э́клутъин тын ло́рья-ло́рья… Та зурна́йдъа лалы́гны, та дау́ля хпун! Са́рра хуре́в, чарадъи́ тен. Хо́рипси ос на тралсту́н та мьяла́-ц. Сте́ра лэ́гны тын:
— Ато́ра, Са́рра, ка́ци, а́пар ана́са!

Э́валан, го́мусан ту бишки́р-ц апе́су ки лэ́гны:
— Ату́та та пурка́ пайс та тун па́пу, тун Проку́п.

Драна́ янаша́-ц Са́рра ту шклы:
— И́вуй, и́вуй, Лутю́к! То ты ире́вум адъо́?.. Мис дъа́вам на па́рум а́ширу, ки го хадраэ́ву си адъо́… Пу праты́с ки ти и́си?
— Го ато́ра Лутю́кс ти и́ми, го и́ми дъя́вулус! А си и́си джаду́…
— Ха-ха! — хаханы́стын Са́рра, пе́лсин ака́ту, тьми́тъин ки пе́мнын.

Проку́пс пи́рин сахта́рья, тымизла́йсин, ты́масин ту фу́рну, флай мана́ка на фер яха́р ки накамнэ́псны. Ту змар-па фу́скусин, у́кшасин. Ме́ра ха́раксин, и́ндун о́ра… А́ма нэ мана́ка, нэ ту шклы эн…
«Пу стун ха́ру праты́ ки тен… Пу ба́тыпсин… Ас паэ́ну стын э́вру!»

Пи́рин тая́х, кзейн х пчанэ́я о́ксу, вриз ки паэ́н, клутъуири́з т’аширо́на — каны́с бдъи́на тен. Аты́ э́знан-па пас хо́ри т’н’а́кра. Кзейн хт’хо́ра о́ксу, дъайн-дъайн, ту джап фе́ныт, пийн апа́ну, веглы́з хту джап ака́ту — пен джиринты́ кат маври́з. Пийн сма… Ты драна́: мана́ка-т гдъизме́н, мо́ну нду пка́мсу пефт, пес ту шурука́латъу-ц ки пес ту бишки́р-ц-па гума́ту тыза́тя ире́вс, хну ко́пра ире́вс…, йо́хсам ты ире́вс… Ту шклы-па сма-ц пефт…

— Ва-ай, на страпс ки на си капс! А, юро́нтку марджата́ш! А, масхара́… То ты ире́вс адъо́ адже́пкам, си! Дъайс сту яха́р ки ба́тыпсис! Дъяво́л си пи́ран ки э́фхан, ты улэ́т?.. Си́ку апа́ну, хатъ!

Гнэ́фсин Са́рра. И́нксин та ма́тя-ц, ве́лскин ло́рья-ц…
— И́вуй, — лэ аты́-па, — го хабая́т те́ху! Лутю́кс пи́рин ми ки дъайн сту дуку́н!
— Ка-а-ло́ дуку́н и́сны! Фе́ныт! Ту сто́ма-с-па ки ту фтял-с-па гума́та…

Со́рипсин та мья́ла-ц ки и́дъин ту, ты́гла и́тун, ки ты э́патъин, мана́ка. Сурма́тыксин пи́рин тын ки дъайн па́пус ас спит тын. Фо́ртусин ту шурука́латъу-т а́ширу ки дъа́ван на фурны́сны.

Э́камин Са́рра шму́ша, хала́ча ки циришкидъи́ча. О́мнуста ти́шин чара́… А́ма, ос т’а́лу ме́ра ти э́сусин, забулна́йсин ки пе́тъанын. Пе́мнын па́пус нду шклы-т. Ко́ма-па зи.

Сарра

Давным-давно жил в одном селе старик Прокуп со своею старухою Саррой. Жили они бедно-пребедно, и была у них собака по кличке Лутюк. Лутюк был такой же старый, как и его хозяева.

Как-то вечером старуха подбила тесто, чтобы испечь хлебца, и говорит старику:
— Старик, я хочу испечь калачей иль пирогов! А будут они готовы сегодня или вечером, или в полночь, хоть и к утру, а все равно испеку… Поедим горяченьких, да и спать ляжем. А ты выйди в сени, выбери золушку из печи, почисти, посметай хорошенько, приготовь ее, а я схожу за топливом… принесу корзину соломы, истоплю печь, тогда и хлебца испеку…
— Ладно, ступай! — ответил Прокуп. — А я печку вычищу, золу вынесу, да и всё будет готово. Набери корзину соломки, да смотри не рассыпь там… чтоб по-хозяйски было… А то у нас соломки-то не бог весть сколько. Иди!

Поднялся старик, вышел в сени, полез в печь и стал золу выгребать, чистить и выносить всё. А старуха оделась потеплее, фартуком повязалась — хотя и было лето, но было свежо, ночь была прохладная, а старому человеку немного надо, чтобы простудиться. Корзину на плечи вскинула и пошла во двор, за сарай, где стоял небольшой стожок полусгнившей соломы.

А собака, как собака, — тоже поплелась за хозяйкой. Ночь была темная, хоть глаз выколи. Пошла Сарра, а Лутюк за нею. Шли-шли, а соломы-то и близко нет! Покрутилась, покрутилась Сарра, вокруг посмотрела — соломы нет. Пошла дальше… шла-шла, стога нет…

«Да что это? Тут стоял стожок, теперь его не видать… Аль в стороне остался, али я проминула его… Пойду поищу».

И опять старуха пошла, а корзинку на плече держит. Лутюк за нею… идут. Мало ли шли, много ли шли, Сарра устала.

«Где у черта делась солома? Здесь скирда стояла, здесь… От невидаль! Сяду, отдохну немного, потом еще поищу».

Опустилась на землю старуха, и Лутюк за нею тоже лег рядом. А Сарра всё ругается и черта вспоминает.

Вдруг слышит: где-то далеко-далеко играет музыка, и всё ближе и ближе доходят звуки. Прислушалась: вот-вот… совсем близко. Большая-пребольшая свадьба идет. Играют, танцуют, скачут… Старуха и удивилась, и испугалась: откуда может быть такая свадьба? Оглянулась — Лутюка нет рядом.

«Где у черта запропастилась собака…»

Не знает, что делать, зовет:
— Лутюк! Лутюк!.. Иди, я тут!

И как только вспомнила черта, он оказался тут рядом:
— Я здесь!.. Ты меня часто вспоминаешь! Пойдем, старуха! Пойдем на свадьбу! Ты видишь веселье? Пойдем! Ты будешь параныфса — посаженная мать. Раздевайся, сними с себя старый хлам… Надень свадебное! Живее!

Оглянулась Сарра, осмотрелась — свадьба… Что поделаешь! Все гости наряжены-разряжены. Посмотрела на себя — она в грязном хламе. Сняла с себя старье, чтобы надеть новое, свадебное платье. Принесли ей белую длинную сорочку, опоясали ее поверх платья черным фартуком, взяли ее под руки и говорят:
— Сарра! Ты теперь главная гостья — посаженная, сядешь рядом с невестой, а по другую сторону невесты — жених!

Накормили, угостили Сарру на славу! На столе только птичьего молока не было.
— Ты, Сарра, не стесняйся, угощайся, ешь! Мы хотя черти, но тебя не тронем!

Окружили ее, оцепили своими длинными хвостами, большими рогами прижали. Смотрит Сарра на них. Музыканты играют — кто на бубне, кто на чем… танцуют, кружатся около нее, спрашивают:
— Сарра, ты пила?
— Пила, — говорит Сарра.
— Опьянела?
— Опьянела, — говорит Сарра.
— Поела?
— Поела, — отвечает Сарра.
— Наелась?
— Наелась, — отвечает Сарра.
— Ну, если напилась и наелась, теперь ты должна потанцевать. Танцуй, танцуй, Сарра!

Схватил, обнял ее своим длинным хвостом. Видит — Лутюк…
— Вай-вай, Лутюк! Чего мы здесь? Мы пошли за соломой… а ты где у черта был?
— Э, я теперь не Лутюк! Я теперь черт, а ты ведьма!.. Будем танцевать… Танцуй, танцуй!

Зурна играет, бубны бьют. Танцуй, Сарра, танцуй… Так танцевала Сарра, пока закружилась у нее голова. Упала наземь.

Открыла глаза. Смотрит: рассветает. Собака рядом с нею лежит. Перед нею стоит корзина, полная конского навоза, коровьего кизяка и разной разности. Фартук тоже полный. Не поймет.

Прокуп выбрал золу, вынес, вычистил печку, приготовил, ждет старуху с топкой, а ее нет как нет. Тесто подошло и прокисло. На дворе день. Время печь… Нет ни старухи, ни собаки.

«Где она запропастилась? Где бродит ночь и до сих пор не вернулась? Пойду поищу ее».

Взял палку в руки, идет, ругается. Обошел вокруг стожок — никого и ничего. Вышел за село, побрел дальше. Шел-шел, поднялся на гору, а внизу глубокое ущелье. Что-то чернеется. Подошел поближе — видит: старуха раздета, только в исподнем белье, в сорочке, прислонилась к корзинке, спит старуха. Фартук ее тоже полный навоза. Собака лежит рядом.

— Вай-вай, чтоб тебя гром убил! — ругается старик. — Ах ты, старая карга! Чего это ты здесь? Ушла за соломой и запропастилась… Черти тебя увели, что ли? Вставай! Поднимись!

Проснулась, открыла глаза, осмотрелась Сарра:
— Вай-вай-вай!.. Я не виновата. Лутюк меня потащил сюда, на свадьбу!
— Ого-го!.. На хорошей свадьбе ты была!.. Видно!.. И рот, и голова — всё полно навоза.

Вспомнила, как шла и куда шла Сарра, а Лутюк за нею.

Высыпал старый Прокуп навоз из корзины, одел старуху в ее одежду и повел ее домой, а собака поплелась за ними. Набрал полную корзину соломы Прокуп, и пошли со старухою в избу калачи печь.

Напекла Сарра много пирогов и калачей, напекла сдобных, слоеных, вкусных пирогов. Вкусные-превкусные…

Я там была, слоеные пироги пробовала. Хороши.

Старуха умерла. Старик Прокуп со своей собакой Лутюком до сих пор живы.