Хараху́ш (ft004)

И́тун, йо́хсам ти и́тун, а́ма ста папка́ и́лыган: э́знын э́на ши́ра. И́шин э́на пидъи́. Э́знан гари́пка. Йо-ц-па и́тун а́лях уса́лс. Ме́ра тьма́тынтун, ны́хта пра́танын. Та дълыйс пес ту сурбаджлы́х о́ла и́тан пас мана́кас т’гу́ла. Мана́ка-па юро́нтса ки забу́нса... та дълыйс-па а́ртах бе́зипсин та.

Э́на ме́ра паракалы́ тун Тъео́ на пилы́с тун арха́ндилу на пар м’пши-ц:
– Э, Тъео́-м, ас пе́лсис ас пи́рин м’пши-м да, ки на ми магана́йва го-па... да. Хутхара́й ми хта да́лмата ки хту уса́лку ту пидъи́!

Пефт пас т’суба́ ки туко́-ц лэ, хадраэ́в т’адже́л-ц. Айц ки ми́я тя́лу, ты́гла ту э́фтайн пихта́ пас т’суба́ паракалы́:
– Вай, вай, вай! Пу и́си ту пе́тъус-м ки ти э́ркис на парс м’пши-м? Пу праты́с ки перс ми! Арны́ста ки бе́зипса ту зи́сму-м…

Йо-ц фкри́тъин-фкри́тъин ки рута́:
– Ты эн ту лэс, ма́на?
– Э, ты ле́гу, ту пе́тъус-м ире́ву тун Тъего́! – лэ ма́на-т. – Бе́зипса ту гариплы́х ки маганаймо́. Го э́раса, забу́нса па́нда, дълы́я на ка́му ти пуру́…, а си тьма́си ки праты́с… дълы́я ти камс. Хта то-па ире́ву пе́тъус.

Йо-ц-па бе́зипсин ма́на-т ту го́нкиму: «Вай ки вай, вай ки вай…». Э́на шумке́шу ме́ра э́камин: кзейн о́ксу. Дъайн, дъайн, и́врин э́на ме́га пагуме́ну хараху́ш, сурма́тыксин, и́фирин ту ас спит тын. Пила́нсин та хана́тя-т, э́валын та пес т’амбла́тя-т, пи́рин сту шер-т чалгу́ ки э́бин апе́су. Ста́тъин сма сту парасито́ тын ки флай ма́на-т ос на пьяк пал туко́-ц т’лахарды́.

Мана́ка пал пши́рсин:
– Вай-вай ки вай-вай! По́тыс тъа эрт ту пе́тъус-м?
Йо-ц-па лэ:
– Ма́на! И́ртын арха́ндилус на пар ту м’пши-с! Тмаст!
– Ты эн ту лэс, ту пидъи́-м? – рута́ ма́на-т.
Йо-ц пал туко́-т:
– Тмаст! А, и́ртын арха́ндилус. М’пши-с на пар!

Кспа́хтын мана́ка. Тинчла́йсин… Э́щипсин, ве́лксин пах т’суба́, арха́ндилус сты́кит сма с м’по́рта ан чалгу́, чуза́йсин та хана́тя-т… Т’мана́ка па́тсин тын трума́ра. Злы́хтын, и́ндун пци́ца, фкра́ты ки ти лалы́. Йо-ц три́я фуре́йс тын рута́ на тмасты́ сту пе́тъус-ц.

Мана́ка пах т’суба́ дигн нду дъа́хтлу-ц ки лэ:
– Туко́-т! Туко́-т м’пши а́пар! Го тьтъе́лу на путъа́ну! Тьтъе́лу!.. Туко́-т м’пши апар!

Йо-ц пал рута́:
– Ты эн ту лэс, ма́на?
– Ты лэ́гу… тьтъе́лу на путъа́ну!.. – лэ мана́ка. – Ха́си тун арха́ндилу пех спит… Тьтъе́лу на дъо́ку м’пши-м тун дъя́вулу! Тьтъе́лу!

Айц ки пе́мнын мана́ка па́ну ис. Ушкато́ра-па зи. А́ртах аркдъе́в пас та те́сира-ц, а́ма ту пе́тъус-ц а́лу ти анке́в ту. Йо-ц па а́ртах э́сасин. Кам т’ма́на-т ярды́м пес ту сурбаджлых тын. Пу дъайн ту тымбеллы́х-т-па ти ксер ту.

Харахуш (ft004)

Было иль не было, а в старину говорили, что жила-была вдова и был у нее один сын, и тот был очень ленив. День спал, ночь бродяжничал. Вся работа по хозяйству ложилась на плечи старухи-матери. А старуха уже старая и больная, надоело ей работать. И вот просит она у бога, чтобы он прислал ей архангела по ее душу:

– Господи! Послал бы ты архангела, чтобы он мою душеньку забрал, и чтобы я не мучилась… избавил бы от нужды и заботы, от жизни земной и от ленивого сына!

Лежит на печи старуха и все свое твердит, все смерти просит. И вот, как бывало очень часто, лежит она на печи и приговаривает:
– Вай-вай-вай! Приди, смертушка моя! Где ты ходишь? Приди по мою душеньку! Надоело мне уже жить!

Слушал, слушал ее сын, что мать говорит, и спрашивает:
– Что это ты, матушка, говоришь?
– Э, что я говорю… Смерти у архангела прошу! – опять говорит мать. – Надоела бедность и нужда. Я стара, все болею и болею, работать не могу, а ты лежишь… ленив, не хочешь работать. Вот я и прошу смерти.

Надоело сыну слушать матушкины «ох да вай… вай да ах»! Вот он однажды зимой и подстроил: вышел на улицу. Шел-шел и нашел большую птицу-Харахуш! Лежала она на дороге мерзлая. Взял ленивый сын этого Харахуша и притащил домой. Растянул ему крылья, взял себе на плечи, взял в руки косу и вошел в избу. Стал возле двери у порога и ждет, пока мать свою песню про смерть затянет.

А старуха за свое:
– Вай-вай, да вай-вай!.. Когда моя смерть придет?
Сын и говорит ей:
– Матушка! Вот архангел по твою душу пришел! Приготовься!
– Что ты говоришь? – спрашивает она.
Сын ей опять:
– Приготовься! Смерть твоя по твою душу пришла!

Успокоилась старуха. Наклонилась, глянула из-за печи, а смерть стоит с косой, огромные крылья растопырила. Испугалась старуха, в уголок печи прижалась и молчит. Сын ей в третий раз говорит, чтобы она приготовилась к смерти.

Тогда старуха показывает пальцем на сына и говорит:
– Его душу возьми! Его душу возьми! Я не хочу смерти! Его душу возьми! Я не хочу!..

Опять спрашивает у матери сын:
– Что говоришь, матушка?
– Э, что говорю… Говорю, что не хочу умирать! – отвечает та. – Гони этого архангела вон из избы! Не хочу я свою душу черту отдавать! Не хочу!

Так осталась больная старуха жить. До сих пор живет, хотя она уже и на четвереньках ползает, а о смерти больше не поминает. А сын тоже исправился, стал матери по хозяйству помогать и лень его прошла…