Ксли́тку пидъи́ц (ft005)

Бер-зама́н-да вариде́, бер-зама́н-да-е́хиде... Э́знан ис па́пус ки э́на мана́ка. Тэ́кна ати́ ти и́хан. О́лу тын ту зи́сму э́ссан ту мо́ну ди тын, ян та ксира́ та тъала́тя. Э́знан берлы́дка. Нэ плуш, нэ гари́п ита́н. Сурбаджлы́х-па ти и́хан. Ками́я и́шин то́пу па́пус, а́ма пи́рин ту поме́щикс. И́шин во́йдъа, ата́-па э́фхан-да́ван сту о́рус. И́шин кана́-дъи́я капи́тя-па, пи́рин да васлэя́с...

Айц-па, га́ля-га́ля э́знан. Дъайнын па́пус сту о́рус, э́круйн-ско́тунын ками́я кана́ лагу́цку, ками́я кана́-дъи́я псари́ча пья́нышкин, кана́ хапе́я псуми́ ах-бдъи́на хаза́нывин, ки ан т’мана́ка-т барнэ́фкнандан. А́ма ту ме́га тын т’ маана́ и́тун ато́, от и́тан атэ́кн. Ахта́ я́шка тын ки адъо́ ну́нзан ки ня́шкандан:
— Ан тъа путъа́н-ба каны́с тьтъа эн на ступо́с та ма́тя мас... Ты на ка́му ки ты на пум, ту́ зи́сму мас о́лу пе́расин, ато́ра тьтъа эн.
Айц ка́тъа врадъме́р ка́тъандан ки ня́шкандан.

Айц ки э́на ме́ра-па ка́тъа ис ты́н ну́нзин туко́-т ту нязмо́. Настэ́наксин ки мана́ка-па:
— Пу на э́врум ка́на тэ́кну, на́ мас ди, на мас парахо́с, та ма́тя мас на спо́с, — лэ мана́ка тун па́пу.

— Вай, си мана́ка, ты ире́вс! Пула́ тя́ла тъа пис.. А́ма пу на э́врум пидъи́я?..
Айц нунза́н, айц э́знан.. Пихта́-пихта́ па́пус пилы́канын. Пе́ришкин т’ ириндэ́т ты́пус ириндла́йвин, ты́пус пилы́канын, айц-па пе́разин т’ме́ра-т..

Э́на ме́ра мана́ка лэ:
— Э-э, па́пу, си, марэ́, алаи́ пилы́кас... ка́ны ас-э́камис кана́ кслы́тку пидъи́ц... Пал инклыджэ́!..

— Гм!.. иври́н мана́ка инклыджэ́... — и́пин па́пус ки хаханы́стын.
А́ма мана́кас т’лахарды́ пи́рин ту сту ну-т ки ка́ццин сн’кардъи́я-т-па. Пал пилыка́ па́пус, ка́цму теш. Ме́га ше тен... илбэ́т ст’инклыджэ́. Меди́р айц!..

Э́на перно́ кзейн о́ксу, пи́рин э́на ктуть, пи́рин цкур, пелыка́. Кзейн ки мана́ка-па о́ксу ки хлыз:
— То ты эн ту камс, маре́, ки а́кра тешс... Ты инклыджэ́ и́врис адъо́... Мис э́на цруть кси́ла ти э́хум на тымизлаи́сум та до́нды мас, а си адъо́ перна́зс ме́ра. Я, ас пийс сту яло́ с пья́кис кана́-дъи́я псари́ча ки го-па ас маэ́риипса тазу́цка.

Мана́ка змо́нсин ту, от смарла́йвин тун па́пу на кам кана́ кслы́тку пидъи́ц, ас т’инклыджэ́-па.
— О́сун, — и́пин па́пус. — Ас с птраи́су т’дълы́я-м, ато́ты паэ́ну.

Э́валын ту ктуть-т с э́на маре́я ки дъайн сту о́рус, на фер яха́р. Э́камин э́на дима́т, и́врин э́на кали́теру ктути́ц.
— О!.. ату́ту эн кало́... — и́пин ки пи́рин ту пас т’амбла́т-т. И́фирин та ас спи́т, пал пши́рсин на пелыки́с.

А́ма, пу́хи на пьяк, ты́гла на ту птраи́сс, нус-т ти э́куфтын ту. Пши́рсин хту фтял-т. Пилэ́ксин-пилэ́ксин, и́нтун ту фтял-т. Гм.. па́пус бра́йсин ту фтял-т. Кат тъа нысты́... Пал пе́лэксин, э́камин э́на шири́ц. Драна́ па́пус — ше́рит, ше́рит, а́ма т’мана́ка ты́пус-па ти лэ тын. Пал пилыка́, и́ндун ки э́на шири́ц тя́лу... Пилэ́ксин тя́лу — э́камин э́на бдъари́ц.

— А тъа́гма, — ныз па́пус, — аллалы́м. Тъа нысты́ кувда́.
Пиле́кс... э́камин ки н’кувда́-т-па... Ато́ ха́рин. Хлыз:
— Мана́ка, мана́ка! Э́кама э́на кслы́тку пидъи́ц! Кзе́ва!..

И́дъин ду мана́ка-па, ха́рин ки харито́тъин. Аты́-па э́хны пидъи́ц, э́хны энклынджэ́.
— Пидъи́ц э́камис, а́ма ато́с хра́шкит ки кны-па... Тъа камс кана́ кны!..

— Э, ан эн, ка́му да..
Э́камин ки кны-па. Э́валын мана́ка ту пидъи́ц пас ту кны, кныз ту:
— Бай-бай, бай-бай... — и́фирин пши т’э́на-т ту бдъар.

Пал кныз ту:
— Бай-бай, бай-бай... — и́фирин ки т’а́лу-т ту бдъар-па пши. Мана́ка ше́рит, кныз:
— Бай-бай, бай-бай... — и́фирин пши т’э́на-т ту шер...
— Бай-бай... — и́фирин пши ки т’а́лу-т ту шер-па.

Айц-па ку́нсин ту мана́ка ос на фер пши н’кувда́-т-па. Ки ту кслы́тку ту пидъи́ц зда́нсин. Мана́ка ха́рин... кзейн о́ксу на хлыкс тун па́пу:
— Э, па́пу!.. Па́пу, пу и́си!.. Ту кслы́тку мас ту пидъи́ц зда́нсин!

Па́пус ато т’о́ра и́тун сту яло́, дъайн на пьяк кана́-дъи́я псари́ча ки мана́ка тазу́цка на хавраи́с. Ту спит тын-па пула́-макра́ хту яло́ ти и́тун. И́ксин ту па́пус, э́драмин-и́ртын — ты драна́!.. а сир! Ка́ны, сир-па!.. Ах т’хара́-т па́пус ти ксер, ты на кам-па!.. Ато́ра аты́-па э́хны тэ́кну... э́хны тыс на-ц док ныро́, тыс на-ц парахо́с нда путъе́нны. Ту пидъи́ц и́пан ту Кслы́тку Пидъи́ц.

Ско́тъин ту пидъи́ц пех ту кны-т, и́плусин та ше́рья-т ст’мана́ка ки и́пин:
— Ма́на! Го ире́ву взи! Го ире́ву на вза́су! — клэ ки ире́в...

Мана́ка шашмала́йсин:
— И́вуй, и́вуй!.. Ты на ка́му! Пу на тун э́вру взи?.. Го а́ртах э́раса… Та йо́фира-м ксе́русан харшу́ ста хабурга́йдам...

Дъайн-и́фирин хну га́ла па́пус, по́тсин тун мана́ка, а́ма ту Кслы́тку ту Пидъи́ц ти пнэшк. Э́на ло́гу:
— Ма́на, ире́ву взи, ки ире́ву взи! — ти пер апи́су.

Ня́шкны пал па́пус ки мана́ка:
— И́вуй, и́вуй!.. А тъа́гма, мис и́ривам пидъи́ ки ато́с ире́в мас взи!...

Айц-па ня́стан, ня́стан, пе́расин ме́ра, катэ́йн и́люс сту васи́лыму-т. Сма ни́хта. Тма́стан юронда́д на пе́сны. Ти катэ́сусан на тьмитъу́н, и́ртын ис а́тъарпус сма спит тын. Хты́псин ту ялы́ ки и́рипсин пес — ато́с и́тун ис стратула́с, и́ркиндун хта макра́. Ты и́пин-ти и́пан пе́лсан дун на пес...

— Вай, ты́хла да́лыпса! Пула́ пра́тыкса пес та стра́тыс ки пес ту дуня́... бдъи́на-па ки каны́с-па ти пи́рин ми на пе́су! Пу ти пи́га, ол-па и́рзан ми. Алаи́ сис вре́тъит... атъарпне́т. На зит ки на и́сас, юрунда́д!.. Го пула́ ти пачари́зу сас. Мо́ну перна́зу т’ны́хта ки гурга́-перна́ ску́ми паэ́ну ас стра́та-м, — и́пин па́пус.

— Э, ты́пус тен... — и́пин мана́ка. — Ти перс тун то́пу да́мас... Пе́си, ксмире́фт ки ан ире́вс зи́си-па адъо́ осу ире́вс ки пури́с!

Ты́масин тун враднэ́шу, э́валын пас ту трапе́з кат на фай. По́тсин дун, фа́йсин тун ки э́струсин тун пес ту тыми́зку ту бо́лыму. Гды́стин, э́вгалын ап па́ну-т н’тувра́-т, анапа́йн, ка́ццин э́файн, ап па́ну-па э́пнын э́на ктыц ныро́ ки дъайн на пес. А́ма пер нами́ пес ста ру́ха, и́дъин т’сурбаджа́ва кака́ настына́з ки тушныме́н. Па н’кардъи́я-ц кат вари́... ки рута́ тын:
— То ты, айц сурбаджа́ва-м! Палэ́ст тушнэ́фныс... настына́зс-па! Йо́хсам ты́пус хатэ́ э́шит пес спит сас? Йо́хсам ты...

— Баро́, э́хум... ма́ндыпса... хатэ́ на ту пис, калуси́н на ту пис, йо́хсам ки какуси́н... — ки ато́ты и́пин о́лыц т’ана́ньдь тун стратула́.
— А, зум а́ла-по́са хронс нтун па́пу, э́расам. Ушуа́т тора, хта я́шка мас тэ́кна ти и́хам. На фсалы́с та ма́тя мас-па тьтъа и́хам каны́на. Го и́рипса па́пус на кам кана́ кслы́тку пидъи́ц, чо́лмас аст-инклыджэ́... Э́камин па́пус э́на кслы́тку пидъи́ц, э́камин ту кны. Го-па э́вала ту пес ту кны ки ку́нза ту. Ку́нса-ку́нса, о́спу на фер пши ту пидъи́ц. Мис-па баро́ ха́рам ки харито́тъам. А́ма ато и́рипсин ми взи!.. И́вуй-ма́на, а друпи́с... Пу на тун э́вру взи, го юро́нтса?.. Нэ трой, нэ пнэшк.. Э́на ло́гу: «Фер ми взи ки фер ми взи! Го е́рус, та корфс-м ксе́русан пас та йо́фира-м!»..

— Э, сурбаджа́ва-м! Ату́ту пула́ ме́га нязмо́ ки ана́ньдь теш!.. Го хутхараэ́ву сас хта ту́ту ту маганаймо́. А́ма фкритъ кала́, го ты тъа си пу! Прат сту о́рус, э́ба пес ту си́хку ме́са. Ати́ эн э́на я́шку лыки́ца – ато́ т’лыки́ца эш клу́тя. Ато́ флай ати́ ныстко́, флай на эрт ту лы́ку на тын фер ты́пус файма́т ки на фаи́с ки та клу́тя-ц-па... Си пе́рна си́ри чах сма, га́ля ки сирью́кца и́рипси навза́сс лыки́ га́ла. Ан тъа си док на взасс, си а́ма яшланэ́фкис ки та корфс-с гуму́нны апе́су га́ла. Ато́ты ири́зс-э́ркисс ки взалы́с тун йо-с. Ато́ты йо-с фер аты́тку ме́га дъи́на, – на ту пис-па теш чара́!.. Тъа мегале́н пас та о́рис. А́ма пер-нами́ паэ́нс, тъа тмасс ты́пус рустко́ на пайс ту лы́ку. Я кана́ арны́ц, я кана́ траи́ц!.. — и́пин па́пус, вло́йсиен-ц ки дъайн на пес пес ту хлы́цку ту строс, ту ты́масин мана́ка.

Ато́ра вло́йсин тун ки мана́ка, ас ту кало́-т ту ло́гу-т, дъаван ки аты́-па нтун па́пу на пе́сны, пес а́лу бо́лыму ки на здыше́ксны-па: ты на ка́мны, ки ты́гла на ту пера́сны... ты на па́гны ту лы́ку. Аты́, баро́ нэ арны́ц ки нэ траи́ц и́хан. А, зды́шиксан па́пус на пай сту о́рус на док на скуто́с кана́ лаго́ ки на ту па́гны рустко́ ту лы́ку. Айц э́канан ду-па. Ско́тъан юронда́д гурга́ на влои́сны тун стратула́, ты́гла хра́шкит, пер на паэ́н сту о́рус — ты дра́на... — па́пус апе́су ти и́тун. Ту строс-т-па ки та ру́ха-т-па ти ты́йпсин та. Ша́шипсан юронда́д… То ты́на и́фирин пес спит мас о тъео́с, адже́пкам? Ну́нсан, а́ма ты на ка́мны.. Сту о́рус па́пус дъайн. Пийн дъо́кин э́на лагу́цку. Ки лэ т’мана́ка:
— Мана́ка! Тъего́с дъо́кин мас ту хисме́т! Ату́ту эн туко́ мас ту хурба́н! А́пар ту ки прат сту о́рус, сту фай лыки́ца!..

Ки харшу́ сту траи́ц, мана́ка пи́рин ки дъайн ту лагу́цку. Ту о́рус и́тун а́лях макра́... Ст’а́лу перно́, гурга́-перна́ мана́ка схуре́фтын нтун йо-ц, ки нтун па́пу, э́валын ту лагу́цку пес н’тувра́-ц, тъе́лясин ту пас т’амбла́т-ц, э́валын ту ставра́-ц, кзейн-дъайн сту макру́ страты́ю.

Дъайн-дъайн, э́сусин сту о́рус мана́ка, э́бин пес ту хле́рус — ати́, ту и́пин стратула́тс. О́су пай си́хку, о́су пай си́хку ту о́рус. Мо́ну э́на страты́ца стыну́цку и́дъин. Дъайн пах-т’ато́ т’страты́ца, э́сусин с лыки́ т’фулэ́я. Драна́ лыки́ца иплуме́н, пефт ныстки́!.. Та клу́тя-ц-па апа́ну-ц цнаэ́вны ки чуню́н, ата́-па ныстка́. Лы́кус ато тн’о́ра ти и́тун ати́, дъайн на пьяк кана́ ло́го-дъи́я, ки на фаи́с н’тайфа́-т.

Пер-нами́ пай сма, мана́ка и́ксин ту ла́ксму тын. Ты́гла и́дъин лыки́ца т’мана́ка ра́нцин-ско́тъин апа́ну, ги́рныксин т’мана́ка. Ато́ тъа́рсин, мана́ка и́ртын ста клу́тя-ц. А мана́ка, э́мбру ме́ра э́вгалын ту лаго́ пех ту тувра́-ц, ты́масин ту ки пъя́кин харшу́-ц, дигн ду ту лы́ку:
— Лы́ку, лы́ку, на ми ми тройс! Го и́фира си рустко́! — прущи́нисин мана́ка т’лыки́ца ки ста́тъин-флай.

Э́писин лыки́ца стун то́пу-ц ки рута т’мана́ка:
— Ти ире́вс адъо́, ста ту́та та маре́йс?... нду кало́, йо́хсам ан ту како́? Ты ире́вс хта ме́на т’луху́са?

Мана́ка пал прущи́нсин, тя́лу хамила́ ки и́пин:
— Э, баро́, го э́матъа ту от и́си луху́са ки хта то-па и́рта!.. И́фира си рустко́! А́пар, фай, хо́рта!..

И́дъин лыки́ца ту лаго́, мо́ну хт’рудият-па ха́рин. Э́файн-хо́ртасин ки лэ:
— Э, на зис ки на и́си!.. Си, ты ире́вс хта ме́на? Ты дитю́?

— Э!.. дитю́... ан ми докс-па кало́, ки ан ти докс ми-па ти пунышку́ми... А́ма го э́ху э́на ме́га ана́ньдь!.. — и́пин мана́ка ки и́пин ду лы́ку т’ана́ньдь-ц-па ки т’хара́-ц-па.

Лыки́ца пал фкри́тъин, ги́рныксин, кат-и́пин пас лыки́ т’гло́са, стэ́ра пе́расин ту пас атъарпну́...
— Кало́, го ны́шкум хаи́лса!.. дъу́гу си взанс... А́ма дра, о́спу на фа́гу на птраи́су ту рустко́-с си-па катэ́суси ви́за.. Ан тьтъа катасо́с ап адъо́ зданы́ ти кзенс!..

— Э, ан эн.. фе́рми гу́цку ныро́ ас руфи́су, сте́гнусин ту сто́ма-м апе́су.

— Ныро́ сма те́хум! Ян и́ртыс, ты на си каму... щи́пси, цуцу́па гу́цку га́ла!

Мана́ка ха́рин, ато́ хра́шкиндун-па. О́спу на фай лыки́ца ту лагу́цку, аты́-па ви́засин-хо́ртасин алки́ га́ла ки катэ́сусин кзейн пех ту о́рус. О́лу т’ны́хта-па дъайнын. Мо́ну авьи́ э́сусин ас спит тын. Ос на пай та корфс-ц фу́скусан, гумо́тъан га́ла, давты́-ц-па яшланэ́фтын.

Вза́лсин тун йо-ц. Йо-ц па ви́засин-хо́ртасин ки тьми́тъин ки пе́мнын пес ма́на-т т’анкалэ́я. Мегалэ́н ки паэ́н. Мегалэ́н пас та о́рис. Т’ны́хта мега́лнын э́на пиш. И́фирин ме́га дъи́на ки ме́га ну-па. Каны́с-па ти по́рнын на кзи ан туко́-т ту хуа́т... Нэ ме́гас ки нэ мкрос... Ты́на пьян, ато́на круй ака́ту. Скон ки круй ака́ту, скон ки круй ака́ту...

— А, тъа́гма, — сирланэ́фкны ко́змус. — Ушкато́ра па́пус тэ́кна ти и́шин ки ато́ра пу ту и́врин аты́тку дъинаме́нус... Та мкра мас о́ксу на кзун ти пуру́н. Ан с олс-па пулуми́з, с олс-па вал-ц ака́ту.

Па́пус ки мана́ка ше́рны... — а дъинато́ пидъи́ ту э́хны!.. Берититлаэ́вны тун стратула́т ки ту лы́ку-па.

Э́на ме́ра па́пус тма́шкит на паэ́н сту яло́ на пьяк пса́рья. Йо-т па рута́:
— Та́та, пу тма́шкис?.. Ты стра́та эшс?

— Э, пу тма́шкум... тма́шкум на паэ́ну сту яло́, на пья́ку кана́-дъи́я пса́рья, я, хасха́ча!..

— Спаэ́ну го-па да́ма-с! Бе́льти, го-па ка́му си катлы́гу ярды́м!..

— Э, ан ире́вс айц кака́, а́йда да... — лэ па́пус-па.

Тма́стан, пи́ран та дъи́хтя тын, та харма́хья тын, дъаван. Э́валын па́пус та харма́хья-т, пе́таксин та дъи́хтя-т пес ту ныро́, ка́ццин, флай на пьясту́н я.. мего́ла, я.. кана́-дъи́я псари́ча ки хасхачи́ча.

Пийн сма-т йо-т, драна́... Ху́нсин-пи́рин ту дъи́хт ки та харма́хья-па, э́сирнын да, дъаван макра́ с э́на маре́я!
— Ты и́ртыс адъо́, та́та, пса́рья напья́ксс, йо́хсам на пексс?

Ста́тъин пас ялу́ т’яга́ ки ху́лксин:
— Э-эй!.. ры́бы-рыбеня́та, ра́ки-ракиня́та! Кзева́т пех ту яло́! Кзева́т ст’яга́ апа́ну!.. Го тъа ту туштраи́су ту яло́!... Тис сас ти кзейн, ато́с пси́ты пес ту ныро́!.. Кзева́т!

И́ксаны ту та пса́рья ки та хасха́ча, шашмала́йсан!.. Кспа́хтан, фуви́тъан, о́ла-па кзе́ван пас ялу́ т’яга́... Ты драна́с... э́на тъа́гма!.. Ато́ра ту Кслы́тку ту Пидъи́ц пи́рин ту дъи́хт-т, со́рипсин о́ла та пса́рья ки та хасха́ча, э́валын та апе́су ки сурма́тыксин пи́рин да ки дъайн.

Сурматы́гны ки паэ́нны, сурматы́гны ки паэ́нны. И́дъан да ко́змус, шашмала́йсан.
— Тыхада́р зум сту дуня́, а́ма аты́тку ше ко́ма ти и́дъам: на пьякс ато́са пса́рья нда ми́я!..
А́ма бургалаэ́вны:
— Ату́ту кало́ ше тен ста мас!...

Па́пус ки мана́ка ше́рны от э́хны ату́ту ту пидъи́... Аты́тку дъинами́ну ки ахилда́рку.
— Тъа па́гум мис-па на пья́кум ато́са пса́рья, — лэ́гны ко́змус.

Ст’а́лу т’ме́ра дъаван, а́ма ти и́вран нэ пса́рья ки нэ хасха́ча. Ти на ка́мны-па ки ты на пун па ти ксе́рны. О́су-па ти и́шин па́пус пидъи́, мис-па по́рнам на пья́кум пса́рья! Ато́ра... ан эврс, а́пар та...

Па́пус ки мана́ка пал ше́рны ан йо-тын т’дъина. Мана́ка лэ тун па́пу:
— Па́пу, ка́ны ас-дайс сту о́рус, сту яха́р-па!.. Ато́ пса́рья ки хасха́ча э́хум, а яха́р те́хум на та хавраи́сум.

— Э, паэ́ну да... — и́пин па́пус-па ки тма́стын на паэ́н. Ту тма́стын-па ато́, йо-т пал рута́ тун:
— Та́та! То пу тма́шкис пал?

— Э, пу на тма́шкум… тма́шкум на паэ́ну сту яха́р, сту о́рус!

— Ас паэ́ну го-па да́ма-с!

— Э, ан ире́вс айц кака́, а́йда да.. Ти пья́ну си..

Тма́стан та́та ки йос, дъаван сту о́рус, сту яха́р. Дъаван-дъаван, ту о́рус фе́ныт. Пи́ган апе́су, со́рипсин па́пус кслы́ча, э́камин дъи́я чараны́ча. Тма́шхит на та кам дъи́я дъи́ма́тя ки ндун йо-т на та па́рны ки на паэ́нны, ан э́на. Пийн йо-т сма ки лэ:
— Та́та! Ты и́ртам адъо́? Йо́хсам сн’пегн и́ртам?.. Ка́тъа ме́ра тъа э́ртум ста ту́ту ту яха́р, ста ту́та та кслы́ча?
Пи́рин э́сирнын да́глыпсин ты ях-яхта́н...
— Пе́рум ду ки паэ́нум ту о́рус о́лу-ми́я!

Тра́висин-э́вгалын камбо́са мего́ла дъи́ндра́, бра́йсин-э́камин та шкны́я, э́дъисин, э́зусин ту о́рус ки сурма́тыксин-пи́рин ду ки дъайн ас спит тын. И́дъан ду ко́змус абра́йсан, шашмала́йсан:
— А, тъа́гма ки а, пи́тъагма... ато́су э́ссам сту дуня́ ки аты́тку дъи́на ко́ма ти и́дъам! Па́пу йос, ту о́лу ту о́рус-па сурма́тыксин-и́фирин ту. Тъа па́гум мис-па на фе́рум!

Ст’а́лу т’ме́ра дъаван аты́-па, а́ма нда пи́ган тун то́пу-т па ти и́вран ту. Ананка́шкны, бургалаэ́вны ко́змус.
— Абрэ́!... О́спу ти и́шин па́пус пидъи́, мис па фе́ришкам яха́р хту о́рус. Ато́ра дъайн, сурма́тыксин и́фирин ту, а дъи́на!..

Па́пус ки мана́ка ше́рны, от э́хны ату́тку дъинаме́ну пидъи́. Пе́расин ка́посу тиро́с, ту Кслы́тку ту Пидъи́ц рута́:
— Та́та! пу эн та во́йдъа-с? Пу эн тун то́пу-с? Пу эн та капи́тя-с?

— Э, ту пидъи́-м, и́ха во́йдъа, а́ма кунупи́стан — дъаван пес ту о́рус! И́ха то́пу, а́ма пи́рин ду поме́щикс, и́ха капи́тя, а́ма пи́рин та васлэ́яс!

— Инджаму́!.. Ты́пус тен... го ври́шку та о́ла-па!

Э́на ме́ра тма́шкит на паэ́н ки лэ тун та́та-т:
— Та́та! Го на паэ́ну на э́вру та во́йдъа!

Ка́ццин, пи́рин кунду́йдъа хту шклы, браэ́в ки кам шкны, браэ́в ки кам шкны́я. Э́камин ты́масин та шкны́я-т. Ст’а́лу т’ме́ра-па тма́шкит на паэ́н на эвр та́та-т та во́йдъа. Ма́на-т ки та́та-т клэ́гны:
— Пу тъа мас фикс ки на паэ́нс? Ушкато́ра пидъи́я ти и́хам, си-па ато́ра тъа мас фикс ки на паэ́нс! Тъа мас арфаны́ксс ста эрата́ мас!..

— Ты́пус тен, на ми клэт!.. го па́гу ври́шку та во́йдъа ки ири́зу-э́ркум уксупи́са.

Э, ты на кам, ма́на-т-па ты́масин тун кат файма́тя, э́валын та пес эна тувра́, пи́рин да пас т’амбла́тя-т, пи́рин ту шкны-т, дъайн лон стра́та. Дъайн-дъайн, дъайн-дъайн, э́сусин ста то ту о́рус пу́хи пи́рин та дъиндра́-т ки фи́кин мо́ну тун то́пу-т. Пе́расин ду, дъайн тя́лу маре́я. Э́сусин с, э́на ме́га о́рус тя́лу. Пийн апе́су, пес ту си́хку. Фкра́ты, лыки́ клу́тя чуню́н. адъо́ преп на эн ки лыки́ца, ма́на тын-па!.. Иплуме́н пес нда клу́тя-ц. Пе́расин ап-сма, а́ма лыки́ нт’тайфа́ ти ты́йпсин ду. Дъайн тя́лу макра́ – и́ртын харшу́ т’э́на ме́га, юро́нтку лы́ку.

— А-а! Пу и́си, си! — лэ ту Кслы́тку ту Пидъи́ц. — А́нда э́зныс сма стун та́та-м и́шис те́рата! Ато́ра пу та ха́сис? Батраэ́фван пес т’а́лма-с?.. Хта ме́на ато́ра ти фьевс!..
Пи́рин пах т’амбла́т т’арка́н, э́камин э́на тъилэ́я, паэ́н, паэ́н ки паэ́н сма сту лы́ку. Джухла́йсин сма. «Ато́ра, ты́гла на си́рну т’ тъилэ́я ки на ту пья́ку, адже́пкам?»
Хлыз ту:
— Бычо́к-толмачо́к! Бычо́к-толмачо́к! ..

Ту лы́ку па и́тун ныстко́:
— А, ты́гла пи́наса..
И́дъин тун а́тъарпу, э́клусин на рады́с, на кац апа́ну-т ки на тун фай... Ту Кслы́тку ту Пидъи́ц э́сирнын т’арка́н-т, тъе́лясин ан т’тъиле́я ах т’гу́ла ту лы́ку.
— А-а!.. пья́стыс?.. Ато́ра ста!..

Э́дъисин ду сту дъиндро́ ки дъайн на эвр т’а́лу-па. Дъайн-дъайн, э́ркит харшу́-т э́на тя́лу аты́тку анаба́ш ныстко́ лы́ку. Ты́гла ту и́дъин ту Кслы́тку ту Пидъи́ц, дъайн ки харшу́ ста ту́ту-па. Хлыз:
— Эй, бычо́к-толмачо́к! Э́ла ас митритъу́м анду хуа́т мас!
А т’тъиле́я-т и́тун и́тму. И́ксин атъарпну́ мурдъи́я ки дау́ш ту лы́ку-па, тма́стын на ранды́с на кац апа́ну-т, ки ныз:
— Э, си́мур тайфа́-м тъа эш на фай!

Ту Кслы́тку ту Пидъи́ц э́сирнын т’арка́н-т, тъе́лясин ту лы́ку пах т’гу́ла.
— А-а!.. Пья́стис!.. Пу мло́тъис ки ти и́сны ушкато́ра?. Нда э́зныс сма стун та́та-м и́шис те́рата. Э́фхис-дайс пес ту о́рус ки та те́рата-с-па ха́сис та!.. Ба́тыпсан пес т’а́лма!..

И́фирин да сма-сма, э́дъисин та дъи́я-па харшу́-харшу́ ки лэ та:
— Пу эн та те́рата сас... ба́тыпсан пес т’а́лма сас? Нда э́зныт сма стун та́та-м и́снас во́йдъа, э́фхит-дайт пес ту о́рус, и́ннысас лыкс!.. Ушкато́ра э́зныт пес ту о́рус, и́снас лыкс, ато́ра тъа зи́сит сма стун та́та-м — тъа и́сас во́йдъа!..

Бра́йсин да харшу́-харшу́, сурма́тыксин-ко́лсин да ас спит тын. Веглы́зны та лыкс харшу́-харшу́ ки ны́зны:
— Ато́с эн манахо́-т, мис и́мас дъи мас, стун фа́гум!..

А́ма а́тъарпус э́матъин ты ну́нзан та лыкс ки лэ:
— На, статъе́т!.. Ато́ тро́гу сас!

Та лыкс а́грипсин. Му́лусан та ра́йдъа тын:
— Мис тъа́рнам хта мас дъинато́с кани́с-па тен.. А́ма, а́тъарпус эн хта мас-па дъинато́с ки ато́ра мис а́лу лыкс-па ти и́мас, и́мас во́йдъа!

Ко́лсин и́фирин да ст’хо́ра. Арго́с, арго́с э́стыксин да пес т’авза́р-т. Нда и́ртын, т’хо́ра о́лу тьма́тындун. Мо́ну э́на фуси́ц фе́нындун, ато́-па и́тун па́пу ки мана́кас. Фи́лаган тун йо-тын на ири́с. Э́бин апе́су ки лэ:
— Та́та! А, и́фира си та во́йдъа-с! Нда э́знан сма-с ки э́фтаган длы́я и́хан те́рата! Ато́ра та те́рата тын ба́тыпсан пес т’а́лма тын!

Па́пус ки мана́ка ше́рны: во́йдъа ти и́хан, э́каман во́йдъа-па... Пе́расин ка́посу тиро́с, йо-тын пал тма́шкит на паэ́н.
— Пу тма́шкис пал, ту пидъи́-м! — рута́ па́пус.

— Э, пу тма́шкум… тма́шкум на па́гу на па́ру тун то́пу-с!

Па́пус ки мана́ка клэ́гны:
— То пу тъа мас фикс ки на паэ́нс, адже́пкам, ста эрата́ мас?

— На ми хасиветлае́вит.. Го па́гу пе́ру тун то́пу-с ки ири́зу э́ркум уксупи́са!

Э́взиксин та лыкс пес н’талыке́, ка́ццин апа́ну дъайн. Ма́на-т па пал ты́масин дун э́на тувра́ капсма́йдъа, катлы́га ксира́ пса́рья... Пула́ дъайн, лы́гу дъайн, э́сусин ас э́на ме́га спит. Рута́:
— Тунс спит эн?
— Поме́щик ту спит!

Э́клусин э́бин пес т’авлы́-т, э́бин пас т’хандрама́-т ки хлыз:
— Э, поме́щик, фер та́та-м тун то́пу!

И́ксин ду поме́щикс ки лэ с ялчи́д-т:
— То ты́глус а́тъарпус эн ати́! Сире́т, ха́сит тун ас паэ́н пех тн’авлы́-м!

Кзе́ван ялчи́д-т:
— Э, гари́пку шклы, шкизме́ну врати́! Ти ире́вс адъо́? Хатъ прат, на ми парари́зсс тун ба́рин мас! Прат, со́та и́си ларо́с!

— А сис, тыс и́сас адъо́? — рута́ ту Кслы́тку ту Пидъи́ц.
— Мис и́мас ялчи́д-т!..

— А, ялчи́д-т... инджаму́! Ялчи́д-т ан и́сас сурма́тыксит фе́рит тун сурбаджи́ сас адъо́! Го ас здыше́ксу да́ма-т!

И́рсан-дъаван ялчи́д-па. Ту Кслы́тку ту Пидъи́ц пал хлыз:
— Э, плу́шу, нду хундро́ н’тлы́я! Фе́р ми та́та-м тун то́пу!

Вриз плу́шус:
— Ты́глус а́тъарпус эн ати́ ки?.. кзева́т ха́сит тун!..

Кзе́ван пал ялчи́д-т:
— Э, гари́пку шклыц, нду шкизме́ну ту врати́ц! Ба́рин мас хуля́стын.. Ан ти паэ́нс, кзен скуто́н си!

Гари́пс нду шкизме́ну ту врати́ц апи́су ти пер:
— Фер та́та-м тун то́пу ки фер та́та-м тун то́пу.

Ти дая́ныпсин плу́шус, кзейн о́ксу дафто́-т. Ты́гла тун и́дъин ту Кслы́тку ту Пидъи́ц пи́рин сту шер-т э́на хундро́ тупу́з, бра́йсин-си́кусин ду апа́ну ки хлыз:
— Плу́шу, нду хундро́ н’тлы́я, фер та́та-м тун то́пу! Фер ту нду кало́! Нду кало́ ан ти докс ту, нду како́-па пе́ру ту!

Тя́лу а́грипсин ки а́хтрипсин плу́шус. Со́рипсин солс ялчи́д-т ки лэ-ц:
— Де́сит ато́ ту гари́пку ту шклы, нду шкизме́ну ту врати́ ки пета́ксит ту пес н’турму́! На ми парари́з а́лу адъо́!

Суре́фтан сма сту Кслы́тку ту Пидъи́ц на ту де́сны, а́ма ато́с ты́гла и́ртын ки у́ряксин нду тупу́з-т ол-тын па си́ртан-дъаван. Ту Пидъи́ц чарадъи́ тен: туко́-т хлыз… Плу́шус пал пилы́с аст ялчи́д на тун скуто́сны, на ми тун пачари́з пес т’авлы́-т. Ялчи́д-т лэ́гны тун:
— Си, ан эшс на ту докс, си ско́ту тун-па! Мис ти па́гум!..
— А, инджаму́!.. Сис айц!
Хуля́стын плу́шус пас ялчи́д-т:
— Сис ко́ма тъа кзит ки хту ло́гу-м-па?

Дъо́кин тун ина́т тун ялчи́ э́на гуртъе́я. Ато́ты суре́фкны ол тын-па, хулдаэ́вны апа́ну-т… э́драмин и́ртын ки ту Кслы́тку ту Пидъи́ц-па, пья́кан-э́дъисан та ше́рья-т ки пе́таксан тун пес ту яло́, фу́рксан тун. Пи́ран ту о́лу-т тун то́пу-па, мра́стан ту. Пи́рин ту Кслы́тку ту Пидъи́ц-па т’ми́ра-т, ялчит пи́ран туц до́гивин. Камбо́с тын и́пан:
— А́ма ато́ра мис ты́гла на зи́сум лы́гус тун ба́рин мас?

— То́пус эн туко́ мас, спе́рнум ду ки зум, — и́пан ал тын. Айц хра́шкит, айц э́каман ду-па!..

Ту Кслы́тку ту Пидъи́ц ка́ццин пас т’ама́кс-т, ко́лсин та лыкс-т, дъайн ас спит тын.. Э́клусин пес тн’авлы́-т, хлыз:
— Та́та! Та́та! Пи́ра тун то́пу-с!

И́ксан ду ма́на-т ки та́та-т, ше́рны… Аты́тку дъинату́ ки ахилда́рку пидъи́ э́хны!

Пе́расин ка́посу тиро́с, ту Кслы́тку ту Пидъи́ пал тма́шкит на паэ́н. Ма́на-т ки та́та-т пал клэ́гны:
— Пу на мас фикс ки на паэ́нс ста эрата́ мас?

— На ми клэт ки на ми ня́шкисас-па! Го паэ́ну пе́ру хтун васлэ́я та а́спра-с ки ири́зу-эркум!

Ты́масин дун ма́на-т пал капсма́йдъа ки кат-тя́лу. Пи́рин н’тувра́ пас т’амбла́тя-т, э́взиксин та лыкс-т пес т’ама́кс, ка́ццин апа́ну, дъайн. Дъайн-дъайн, э́сусин с э́на тя́лу мега спит. Рута́:
— Тунс спит эн ату́ту?

Лэ́гны тун:
— Ату́ту эн васлэ́я ту спит!

Э́клусин пес т’авлы́-т nd’ама́кс, пийн сма см’пала́та ки хлыз:
— Васлэ́я! Васлэ́я! Фер та́там та а́спра! Фер та́там ту хре́юс!

И́ксан ду васлэ́я эрга́т, ла́хцан-кзе́ван о́ксу. И́дъан пес т’ама́кс взигме́на лыкс, абра́йсан. Руту́н ту:
— Тыс и́си, ки ты ире́вс адъо́?
— Го и́ми ту Кслы́тку ту Пидъи́ц!.. А, сис тыс исас?.. — рута́ ки ато́с-па.

— Мис и́мас васлэ́я эрга́т ки фла́гум дум-па!.
— А... инджаму́!.. васлэ́я эрга́т и́сас ки фла́йты тун!.. Ан дун флайт, фла́ксит тун, а го хра́шкуми тун васлэ́я!

И́ксин ту васлэ́яс, кзейн ато́с-па о́ксу ки рута́:
— Ты́глус а́тъарпус и́си, ки ты ире́вс адъо́?
Сте́ра лэ с, эргат-т:
— Ха́сит тун ап адъо́, ас паэ́н с хатъи́! Ты эн ту ире́в ме́на тун васлэ́я ки ты́гла здыше́н да́ма-м!.. Ан ти паэ́н зинджирлаи́сит тун ки пета́ксит тун пес н’турму́!.

Суре́фтан ло́рья сту Кслы́тку ту Пидъи́ц ки лэ́гны:
— Эй, гари́пку шклыц, шкизме́ну врати́ц! Прат пех ту василяко́ тн’авлы́! Ато́ пхавлаэ́вум пета́гум си пес н’турму́!
— Инджаму́!..
Пи́рин ту тупу́з-т ту Пидъи́ц, ты́гла э́сирнын с олс-тын-па хирла́йсин-ц. Пал хлыз:
— Васлэ́я, васлэ́я, фер та́та-м т’а́спра, фер та́та-м ту хре́юс!

Ато́ра васлэ́яс пилы́ с алс эрга́тс, дъинати́ст…
— То ты́глус а́тъарпус эн ато́с ки го ана́папс те́ху! Прате́т калго́сит тун пес та пха́вья ки пета́ксит тун пес н’турму́!

Суре́фтан о́лу-т т’астири́я на тун пхавлаи́сны, а́ма ту Пидъи́ц ты́гла тна́хтын ки э́сирнын ту тупу́з-т, ол тын па си́ртан-дъаван, ато́ты лэ-ц:
— Сис, ме́на нами пхавлаэ́вит, тун васлэ́я сас калго́сит! А, ме́на ка́мит ми ярды́м ас па́ру та́та-м т’а́спра!

Камбо́с тын и́пан:
— Ахилда́рс а́тъарпус, ахилда́рка здыше́н-па! Хра́шкит на де́сум тун васлэ́я ки на па́рум та капи́тя-т.

Ал-па и́пан:
— А дъинаме́нус а́тъарпус... ка́ны дъинаме́нус-па...
Ки дъаван на де́сны тун васлэ́я.

Бе́зипсин ду васлэ́яс ки лэ:
— Сире́т-эба́т пас ту чарха́, ати эн э́на ме́га зндуть. Пе́су гума́ту флюри́я. Фе́рит, до́сит тун ду ки ас паэ́н ап адъо́! Ас хатъи́... На ми ми пачари́з.

Ту о́лу-т т’астири́я ки эрга́т-т-па сурма́тыксан-и́фиран ту зндуть нда флюри́я. Ту Кслы́тку ту Пидъи́ц ху́нсин-пи́рин ду, ян ду бура́ть, пе́таксин ту пас т’ама́кс-т, ка́ццин апа́ну, дъайн. Кулы́ та лыкс-т ки паэ́н, кулы́ та ки паэ́н... Ата-па дре́хны ки паэ́нны.

Ту Кслы́тку ту Пидъи́ц трагудъа́ ки паэ́н алу-алыке́т:

И́вра та́там та во́йдъа,
Пи́ра та́там тун то́пу.
Ско́тусам тун поме́щик,
Нат ун змуне́сны ап ло́рья!
На ми ксер ато́с ты эш...
Тъа ка́мум мис то́ра алэ́тр!
Аты́тку эн туко́ мас т’аде́т.
Тъа трагудъи́сум, тъа шинклаи́сум,
Пула́ длы́я тъа птраи́сум!
Шенк ки шериме́нк,
Паэ́нум пас васлэ́я ту ныспе́т.

— Ты айц трагудъа́с ки пканы́с та во́йдъа-с, йо́хсам, камбо́су хаза́нч перс ки паэ́нс? — и́ксин ап пи́су-т юро́нтку дау́ш, ту Кслы́тку ту Пидъи́ц.

Э́клусин ве́лксин ки лэ:
— Хаза́нч эн, ты эн... та́та-м тун и́дъру пе́ру ки паэ́ну! Ки каны́на-па ти хари́зу ту!

— Тунс йос и́си, ки ты си лэ́гны-па? — пал и́пин ту дау́ш.

— Тунс йос, и́ми... ма́на-м ки та́та-м йос и́ми, ксе́нус ти и́ми!

— Гм... а, ты́гла ахилда́рка здыше́нс!.. Преп, како́с матъиме́нус на и́си...

— Ахма́хс, ахилда́рс, давту́-м ту ну ки ту фтял праты́зу. А, си, тыс и́си, па́пу? Ки ты ире́вс-па адъо́, ста ту́та та маре́йс? Ты си лэ́гны-па...

— Э, го и́ми хта ма́кра! Прату́ пес ту о́лу ту дуня́, зу ан т’ато́ ту ми дъу́гны ту кало́! Прату́... мармаро́ну тун па́ту! А лэ́гны ми бродя́га-небродя́га! А́пар ми пас н’талике́-с ас ка́цу ки си́ри ми ос т’хо́ра! Пста́тъа а́ртах, на паэ́ну ти пуру́… То ты эн, маре́, взигме́на пес н’талыке́-с? Ту о́лу ту дуня́ пра́тыкса ту, а́ма аты́тка ше́я ко́ма ти и́дъа... Нэ во́йдъа мья́зны, нэ а́лга мья́зны... Лы́гус те́рата, а́ма гайдъу́рья-па ти мья́зны... — и́пин па́пус ки хаханы́стын.

— Ан ти мья́зны гайдъу́рья, лыкс мья́зны, — и́пин ту Кслы́тку ту Пидъи́ц, ки ато́с-па хаханы́стын.

Нда э́бан пес т’хо́ра, катэ́васин тун па́пу пах н’талыке́-т.
— Ха-ха, — пал хахани́стын бродя́га-небродя́гас ки дъайн лон-стра́та-т.

Э́сусин ас спит тын, э́клусин пес т’авлы́-т ки ту Кслы́тку ту Пидъи́ц-па, ки ху́лксин:
— Та́та, та́та! А, пи́ра хтун васлэ́я ту хре́юс-с!.. Ато́ра, мо́ну мас тен, ту о́лу т’хо́ра-па сон ту на фай!

— Ту о́лу т’хо́ра, йох!... улэ́т... — лэ та́та-т.

— Ами́!.. пес т’ату́ту ту зндуть эн улну́нс и́дру-па ки улну́нс ми́ра-па... Го тъа мра́су на до́ку ка́тъа-и́на тын-па!

Хул́ястан юрунда́д. Клэ́гны, нэ тро́гны, нэ пнэ́шкны...
— Дъайн и́фирин ах васлэ́я э́на зндуть флюри́я ки тъа та мрасс с хорья́тс!

А́ма йо-тын и́шин и́су кардъи́я. Ти фкри́тъин с юронда́дс. Со́рипсин с олс тун ко́зму сту джумая́т ки и́пин:
— Э, джумая́т! Сурифте́т сту мал! Тъа мра́сум васлэ́я та капи́тя!

Ко́змус ка́на луга́с-па ти пи́стыпсан ту ату́ту т’лаха́рды.
— Пу́ та и́врин па́пу йос та флюри́я? Давто́т ату́ткус гари́пс ки магана́йменус ян та мас... Ти́ ила́ мас, ти хаханы́шкит да́ма мас!..
А́ма, камбо́с тын и́пан — ты́на и́ксиран ки и́дъан туко́-т ту усу́л ки ту хуа́т:
— Ату́ту куту́ру ше тен... ас па́гум!.. Ато́с э́вгалын та о́ла та пса́рья ки та хасха́ча.. Ато́с э́дъисин о́лу ту о́рус и́фирин ду нда ми́ят... По́рнын на пар ки васлэ́я та флюри́я-па. Айдэ́т!...

Суре́фтан ол джумая́т ас ту ма́л. Яш-па, юронда́д-па и́ртан. Ме́са тын па ту Кслы́тку ту Пидъи́ц, ко́змус па суре́фтан ло́рья-т. Эвга́лын ту фест ту Кслы́тку ту Пидъи́ц, прущи́нисин с юронда́дс, с яшла́рс-па ве́лксин-ц нду мегалы́ть ки и́пин:
— Джумая́т! Го со́рипса сас адъо́, на мрасту́м васлэ́я та флюри́я! Адъо́, апе́су, ста ту́ту ту зндуть эн олну́нсас тун и́дру-па! Тъа та мрасту́м! Ка́тъа-ис мас тъа пар ато́, ту тун дуге́в! Ки чах стэ́ра тъа па́гум на скуто́сум тун васлэ́я-па.

Ол джумая́т па ху́лксан:
— Айц хра́шкит! Айц тъа ту́ каму́м-па!

Ол па суре́фтан пес ту ма́л. Мо́ну ти и́тун па́пус, ту Кслы́тку ту Пидъи́ц та́тас. А́лях кака́ хи́йпсин та и́фирин йо-т та флюри́я. По́нсин кардъия́-т ки и́пин:
— Ати́ эн мо́ну туко́-т и́дърус.

Йо-т нда эби́н апе́су па́пус э́пифтын пас т’суба́ забу́нс, ос ту м’бурно́ ти дая́ныпсин ду, пе́тъанын. Нда пийн сма́-т йо-т, ато́с а́рта ти и́шин пши. Пара́хусин тун кала́-мурфу́цка, сту́пусин та ма́тя-т, ты́гла ириви́н ато́с. Пула́ тиро́с ти пе́расин схуре́фтын ки мана́ка-па.. Сту́пусин ки така́-ц та ма́тя-па. Э́камин ду айц ты́гла и́риван юронда́д сту зи́сму тын..

Пе́мнын манахо́ ту Кслы́тку ту Пидъи́ц.
— Ато́ра хра́шкум ка́на-сурбаджа́ва, — и́пин ки и́фирин ине́ка пес спит-т. Па́ндрипсин, э́камин кало́-кало́ тайфа́-тайфадъи́ца. Пула́-лыгу́, и́тан до́декан пидъи́я. Урнэ́фкантан ки э́знан ки дъайнан.

Го-па вре́тъа ати́ сма. И́дъа-ц ки фи́ка ки и́рта.

Деревянный мальчик (ft005)

Жили да были, старые-престарые старик и старуха. Детей у них не было. Всю жизнь прожили старики вдвоем, но жили дружно. Жили ни бедно ни богато... Хозяйства у стариков тоже не было. Была когда-то земля, да помещик отнял, были волы, да в лес ушли, были деньжата, да царь их отнял...

И жили тем, чем старик промышлял. Ходил старик на охоту. То зайчика убьет, то рыбки в речке наловит, а то и еще где-нибудь на кусок хлеба заработает. Но и в этом для них беда была невелика! Кусок хлеба имели, хоть он и горек был... Вся беда для них была в том, что смолоду уж очень хотелось иметь малых детушек. И в старости они часто-часто сидели и думали-тужили:
– Что нам, старикам, без детей делать? Вся наша жизнь прошла, а теперь на старости – как два пенечка сухих... Смерть уже близка, и закрыть глаза нам некому!

Вот сидят однажды старички возле печки, и каждый думает думу свою. На самом деле об одном и том же думали оба. Старик думал: «Вот мы со старухой уже состарились. Весь свой век прожили... Я работал пока мог. Скоро и смерть за плечами... Скоро некому будет и воды нам, старым, подать, некому будет глаза нам закрыть и похоронить после смерти будет некому...»

Об этом думала и старуха. Тяжело вздохнув, она сказала старику:
– Старик-старинушка! Обидно, что мы с тобою – как два сухих пенечка! У всех есть дети, а мы без детушек. Как нам кормильца найти?..
– Гм!.. – захмыкал старик. – Мало ли чего ты захотела!.. А где же найти кормильца того?

И часто в свободное время старик тесал что-то. Старуха и говорит ему:
– Хоть бы деревянного мальчика сделал себе для потехи! Все же веселее было бы нам.
– Хе-хе! – засмеялся старик. – Для потехи... Немудреное дело для потехи сделать. Разве игрушку!.. Немудреное дело... – Опять засмеялся старик про себя, но задумался над словами своей старухи. Крепко засела эта мысль в голову у него: «Правда!.. Разве только для потехи...»

Мысль неотвязчивая. В одно утро вышел он во двор. Взял чурбачок и стал его тесать. Вышла старуха и говорит:
– Что ты здесь, дед, забавляешься? У нас в кадке дров нет во дворе, нечем и зубы почистить, а ты все бездельничаешь!.. Или на речку сходил бы, да рыбки свежей наловил...

Забыла старуха, что сама не так давно просила старика сделать ей деревянного мальчика, хотя бы для забавы.
– Ладно, – сказал старик. – Вот кончу свою работу – схожу.

Положил чурбачок в сторону и пошел в лес за дровами. Набрал дров вязанку, а там и небольшой ловкий чурбачок нашел. «О!.. Этот еще лучше!» – сказал старик и взял его. Взвалил все это на плечи, принес домой и опять начал тесать.

Но откуда начать и как кончить? Начал тесать с головы. Тесал-тесал – получилась голова. «Гм!..» – покрутил он головой. Что-то будет! Тесал-тесал еще – получилась рука. Смотрит старик, радуется, а старухе не говорит. Тесал еще – еще рука... Тесал-тесал – получилась нога... Тесал еще – еще одна нога... а потом и все туловище.

Вышла старуха обедать звать старика. Молчит старик, обедать не идет. Все тешет, ворочает... ворочает и тешет... Второй раз выходит старуха старика звать:
– Да чего же ты, старик, пень-пеньком стоишь над этим чурбачком и обедать не идешь?

Кончил старик тесать – видит: деревянный мальчик готов. Теперь он зовет старуху:
– Ста-ру-у-ха! А, старуха! Ступай сюда! Вот и деревянный мальчик готов!.. Хоть для забавы. Иди посмотри!

Вышла старуха из избы, увидала деревянного мальчика, обрадовалась. «Слава богу! Теперь и у нас будет сыночек!..» Но сыночку надо было и колыбельку... Вот опять говорит старуха:
– Коль деревянного мальчика сделал, так сделай ему и колыбельку!

Сделал старик и колыбельку. Положила туда старуха своего деревянного мальчика и начала качать:
– Баю-бай, баю-бай... – ожила одна нога.
Еще качает:
– Баю-бай, баю-бай... – ожила еще нога.
Опять качает:
– Баю-бай, баю-бай... – ожила одна рука.
Опять баю-бай... ожила еще рука. Потом еще и еще качала, пока не ожило все туловище, и деревянный мальчик стал весь живой. Обрадовалась старуха, вышла звать старика:
– Старик, а старик! Иди скорее в избу! Наш деревянный мальчик ожил!

А старик в это время на речке был, рыбу ловил. Услыхал, прибежал в избу – видит: чудо!
– О, теперь и у нас есть сын... – Не нарадуется. – Теперь и у нас есть кому воды подать, кому глаза закрыть, и похоронить есть кому!..
И назвали его Ивашкой-Деревяшкой.

Поднялся Ивашка-Деревяшка из колыбели, потянулся... протянул руки к старухе и сказал:
– Матушка, я сосать твою грудь хочу! Я есть хочу!

Удивилась и испугалась старуха. Что ей делать? Где взять ему грудь? «Я стара, и молока у меня нет в грудях...» Принесла она коровьего молока, напоила его... а Ивашка-Деревяшка в один голос:
– Матушка! Материнского молока хочу! Хочу грудь твою пососать!

Не унимается, ни ест ни пьет. Опять задумались старики. Пуще прежнего стали они убиваться:
– Ой-ой!.. Мы хотели сына, а он грудь просит... Где ее взять?..

Горевали они, горевали – уже и вечер стал. Собрались спать. Не успели заснуть, как к избе подошел кто-то. Постучал в окно и попросился переночевать, так как странник шел с дальней дороги. Впустили старики в избу свою странника.

– Эх, устал я! Долго по свету ходил, а переночевать негде!.. Куда ни просился, никто не пускает к себе. Спасибо вам, старички! Я ночь перебуду у вас, а наутро уйду своей дорогой. Надоедать не буду...
– Ничего, – говорит старуха. – Места не переспишь... переночуй и живи у нас сколько хочешь!

Собрала старуха страннику ужин. Напоила, накормила его и собрала постель в чистой горнице. Снял странник свою котомку с плеч, поужинал, кружкой воды запил и спать собрался, но видит, что старуха вздыхает. На душе у нее какая-то тяжесть... и спрашивает:
– Что это, хозяйка-добродеюшка! Как будто ты не весела?! Тяжело вздыхаешь, аль горе, аль несчастье какое имеешь?

– Да вот, к нам горе-беда пришла, – сказала старуха и поведала свое горе-беду страннику.
– Постарели мы со стариком. Детей у нас в молодости не было. И похоронить нас и закрыть нам глаза некому. Попросила я старика сделать деревянного мальчика, хотя бы для забавы. Сделал он деревянного мальчика, сделал ему и колыбельку. Положила я его туда и стала качать. Баюкала, баюкала, пока и ожил деревянный мальчик. Обрадовались мы со стариком, а он грудь попросил у меня пососать. Где мне старой взять? Ни ест, ни пьет, в один голос: «Хочу пососать грудь, да и только!». Стара я грудь присохла к моим ребрам.

– Ну, хозяйка-добродеюшка! Эта беда еще полбеды!.. И горю твоему я пособить готов! Вот послушай ты меня и моего совета! Сходи ты в лес, в лес густой. Проберись в самую гущавину. Там живет молодая волчица – волчица-мать со своими волчатами малыми. Лежит она голодная и ждет, пока ей волк матерый чего-нибудь поесть принесет...

Подойди ты к ней и милостиво, ласково попроси у нее грудь пососать. Если ты этого молока пососешь, ты помолодеешь и твоя грудь нальется, и молоко у тебя в грудях появится. Вернешься тогда и накормишь грудью сына своего желанного. И появится у него сила страшная! Расти он будет не по дням, а по часам! Но допрежь сего, волчице надобно гостинчика понесть! Либо козленочка, либо ягненочка!.. – сказал это старик, хозяев поблагодарил и спать в теплую постельку лег, которую ему старуха приготовила.

Поблагодарила теперь хозяйка странника за добрый совет и ушла в другую комнату со стариком посоветоваться, как быть... и что волчице-матке понесть, так как у наших старичков ни козленочка, ни ягненочка-то и не было. Решили они, что старик сходит в лес и там хоть зайчика убьет. Встали старички рано-ранехонько. Хотел старик со странником попрощаться, как положено, прежде чем в лес уйти.

А старика-то... уже и след простыл. Даже и постельку свою не измял. Удивились старички: «Кого-де им бог в гости послал?». Делать нечего. В лес старик пошел. Набил дичи и зайку серого. И говорит старухе:
– Ну, старуха, нам бог долю послал! Этот зайчишка – наша жертва! Неси его волчице!

И вместо ягненочка старуха понесла волчице-матке зайчонку. А в лес-то путь далек был... На другое утро, рано-ранехонько, попрощалась с сыном и со стариком старуха, положила зайку в сумку, взяла его через плечо, помолившись богу, отправилась в путь-дорогу.

Шла-шла и к этому лесу пришла. Зашла она в лес – лес густой, в самую гущавину – туда, где старик-гость сказывал. Густой лес дремуч! Только одна тропинка туда и вела, где волчица-мать голодная лежала с малыми волчатами и матерой волк на охоту ходил. Услыхала здесь старуха лай малых волчат. На этот лай она и направилась. В это время старого волка с охоты еще не было. Лежит волчица, добычи ждет, а детки малые возле нее копошатся.

Увидала старуху волчица, ощетинилась... зарычала, зубами заляскала, так бы и прыгнула – думала, враг за ее волчатами пришел. А старуха заранее гостинчик приготовила: достала из сумки зайчика и в руках впереди себя держит, волчицу манит... Поклонилась волчице, зайчонка показывает... Успокоилась волчица... видит: к ней с добром... на прежнее место легла и спрашивает у старухи:
– Чего, мол, пришла? Что ты принесла и чего старая хочет от нее?

Поклонилась опять старуха, поклонилась до земли волчице. Всю радость и горе поведала ей и стала ждать – какой ответ даст ей волчица, хороший иль плохой!.. Зарычала опять волчица на старуху, потом подумала: «За такой гостинчик можно дать старухе пососать молока», – и сказала что-то на своем волчьем языке, потом перевела на человеческий:
– Ну, уж ладно! – Так и быть! Горю твоему я помочь готова!.. Дам тебе моего молока пососать! Только смотри, успей насосаться, пока я зайчишку съем! Не успеешь – тебе живой отсюда не уйти!

И пока волчица лакомилась зайчатиной, старуха успела насосаться теплого молока и уйти из леса. Всю ночь она шла и к утру только домой пришла... Дорогой почувствовала себя бодрой и веселой. Помолодела и в грудях прилив молока почувствовала. Теперь дала старуха свою грудь пососать своему сыну, Ивашке-Деревяшке, и, насосавшись, уснул он под боком у матери.

Спал долго и крепко. Рос не по дням, а по часам. Рос во сне и на целый аршин вырос за ночь. Скоро вырос совсем большим и большую силу в руках и ногах почувствовал, а в голове – разум. Никто в деревне не хотел с его силой поравняться и помериться. Кого схватит – того и повалит... И стали бояться бояться Ивашки-Деревяшки не только малые, но и старые! Приходят к старикам соседи, на него жалуются:
– До сих пор у вас детей не было... Где вы взяли теперь такого силача? Наши дети на улицу не могут выйти! Ко всем цепляется, со всеми борется, и никто его не одолеет, никто с его силой и померяться не может!

Собрался однажды старик идти на море ловить рыбу. Сын спрашивает у отца:
– Куда ты, батюшка, собрался?
– Собрался на море рыбу ловить, – отвечает старик.
– Возьми и меня с собой!.. Авось и я помогу тебе рыбки наловить...
– Пойдем, если уж тебе хочется!

Собрались, взяли рыболовные снасти и пошли вдвоем ловить рыбу. Закинул старик в воду сети – стоит, ждет, пока наловится рыбка иль раки... Подошел к сетям Ивашка-Деревяшка, вытянул их и кинул в сторону, подальше.
– Что ты, отец, забавляться сюда пришел иль рыбу ловить?

Стал на берег моря и крикнул:
– Рыбы-рыбенята! Раки-ракинята! Эй вы! Выходите все на берег! Не то я море зажгу! Кто не выйдет, тот в воде сварится!

Испугались рыбы и раки. Сбежались все до одного и на берег сразу хлынули.
– Ну теперь, батюшка, нагрузим сетку рыбой и раками и потянем домой! – сказал Ивашка-Деревяшка.
Нагрузил всю рыбу и раков и потащил домой. Увидали люди, удивились:
– Сколько мы живем на свете, а такого улова еще не было!.. Пойдем и мы, тоже наловим столько!..

Пошли люди на другой день, а рыбки-то уже и ни одной не было, да и раков не осталось. Сердятся:
– Пока сына не было у стариков, мы тоже могли рыбы наловить!..

А старик и старуха рады... Не нарадуются на своего сына. Вот говорит старуха старику:
– Сходил бы ты, старик-старинушка, теперь и в лес за дровами. А то и рыбу-то жарить не на чем!

Собрался старик в лес, а Ивашка-Деревяшка спрашивает:
– Куда это ты, батюшка, собрался?
– Куда я собрался... В лес за дровами собрался.
– Возьми меня с собой! – говорит сын.
– Пойдем, коли есть охота! – отвечает отец.

Ушел старик в лес с сыном за дровами. Собрал кучу дров старик, приготовил. Связал две вязанки, хотел одну на плечи взять, а Ивашка-Деревяшка смотрит на отца и говорит:
– Э, отец, что ты сюда забавляться пришел?.. Что мне взять немного, чтобы каждый день сюда приходить? Охвачу-ка я весь лес и разом домой приволоку!

Окинул весь лес вокруг бечевой, закрутил, завязал и приволок его домой. Смотрят опять соседи, удивляются... Старику завидуют:
– Гм!.. Какая сила-силища, сколько дров за один раз притащил... Пойдем и мы притащим столько!

На другой день пошли, а леса на месте не нашли. Сердятся:
– Пока у старика не было сына, и мы могли пойти в лес, дрова принести!

Прошло некоторое время, Ивашка-Деревяшка спрашивает у отца:
– Батюшка, а где наши волы? А где наша земля, которую мы пахать должны?
– Э-э... сынок! Была земля, да помещик ее отнял! Были волы, да в лес ушли давным-давно!.. Были деньги, да царь их отнял!

Задумался старик.
– Не тужи, батюшка! – говорит Ивашка. – Будут волы, будет и земля! Будут и деньги!

Приладил старый отцовский плуг и думает: «Как мне отцовских волов в лесу поймать?» На другой день сидит Ивашка-Деревяшка и пеньку крутит.
– Что это ты, сынок, делаешь? – отец спрашивает.
– Видишь, бечевку вью!.. Чтобы было с чем пойти в лес да наших волов поймать!

К вечеру и бечевка готова. Радуются старики, что сын-де у них такой хороший, хозяйственный... Вот собрался Ивашка-Деревяшка отцовское хозяйство собирать. Положила мать лепешек ржаных да рыбы сушеной. Сумку и бечеву через плечи накинул, потеплее оделся и, попрощавшись с отцом и с матерью, в путь-дорогу собрался. Плачут старик со старухой:
– Всю жизнь детей у них не было, теперь дал бог им сына, да и тот покидает их.
– Не горюйте, батюшка! Я и землю у помещика отберу, и волов наших пригоню-пригоню, и деньги у царя вытребую!..

Вышел из дому и направился прямо в лес. Забрался он в самую гущавину. Услыхал там треск сучьев и писк малых волчат. Здесь молодая волчица-мать с малыми волчатами играется. Не тронул Ивашка-Деревяшка волчьей семьи, а ушел дальше в лес. Навстречу ему старый матерой волк идет.
– А-га!.. Так вот где ты!.. Когда у моего батюшки служил, у тебя и роги были!.. А теперь и роги потерял?.. Они у тебя в жиру погрузли?.. Теперь не уйдешь от меня...

Снял бечевку с плеча, сам все ближе и ближе к волку подходит – думает, как затянуть серого в петлю. И стал Ивашка-Деревяшка волка серого звать да приговаривать:
– Эй, бычок-толмачок! Волчок, серый бочок!

А волк серый голоден был и думает: «Мне так есть хочется, да и семья моя голодная...» Повернулся к Ивашке-Деревяшке на зов, только хотел прыгнуть на него, а Ивашка-Деревяшка бечевку... раз!.. и накинул петлю на шею волка.
– А-а!.. Поймался, серый!..

Привязал он волка к дереву и пошел другого искать. Шел-шел, видит: навстречу ему бежит такой же голодный волк. Ивашка-Дервяшка опять волку:
– Волчок-толмачок, волчок – серый бочок! Выйди ко мне, давай силой померяемся!

Сам бечеву с плеча снял, другую петлю держит. Только хотел прыгнуть на него голодный волк и подумал: «Ну, уж у нас с волчицей обед сегодня будет!..» А петля затянулась на волчьей шее.
– А-а, вот где ты спрятался!.. Когда служил у моего батюшки, у тебя и роги были!.. А теперь роги твои в жиру погрязли, и ты в лес убежал? Жили в лесу волками, а теперь опять будете служить моему батюшке – волами будете! Где ваши роги? Жиром заросли?

Прикрутил, привязал их вместе и погнал их домой. По дороге волки друг на дружку смотрят и думают: «Нас двое, а он один... мы его съедим!» Но Ивашка-Деревяшка угадал волчью мысль да как крикнет на них:
– Стойте смирно! А то я вас съем!

Испугались серые, хвосты поджали, друг к дружке прижимаются... «Мы думали, что сильнее нас и зверя нет... а он, человек, нас сильнее. Да теперь и тому быть: мы уже не волки, а волы». Погнал серых по деревне Ивашка-Деревяшка. Поздно вечером уже был дома. Все в деревне спали, только в одной избушке огонек светился. Это старички своего сына дожидались – Ивашку-Деревяшку!
– Ну, батюшка, вот и волы наши сыскались!.. Пока они служили тебе, были с рогами. В лес ушли, роги их жиром заросли!

Рады старики. Волов у них не было, теперь и волы есть. Мало ль, много ль прошло времени, сын опять собирается уходить.
– Куда ты опять собрался, сынок? – спрашивают старики.
– Куда собрался... К помещику собрался, чтобы нашу землю отобрать!

Опять плачут, убиваются старички:
– Куда ты покидаешь нас, горемычных? Ты у нас один!..
– Не плачь, батюшка, не тужи, матушка! Отберу у помещика нашу землю и вернусь!..

Запряг он волов в телегу и отправился в путь-дорогу. Сумку с сухарями и сушеной рыбой, которые мать положила, тоже не забыл бросить в телегу на дорогу... Долго ль ехал, коротко ли, а до помещичьего дома доехал. Заехал во двор, на балкон поднялся и кричит:
– Эй, помещик-мироед! Отдай землю моего батюшки!..

Услыхал помещик и говорит своим работникам и слугам:
– Что это за человек? Чего он здесь кричит? Выйдите, прогоните его с моего двора!

Вышли работники и говорят Ивашке-Деревяшке:
– Эй, мужичок, рваный порток! Кто ты такой и чего здесь кричишь? Нашему барину спать не даешь! Уходи отсюда, пока ты цел!
– А вы кто такие здесь, что так распоряжаетесь?
– Мы слуги и работники нашего барина!..
– Ну, коль вы работники его, приволоките его сюда, я с ним поговорю!

Ушли работники, а Ивашка-Деревяшка, знай свое, кричит:
– Эй, помещик толстопузый! Отдай землю моего батюшки!

Рассердился помещик, вышел во второй раз и говорит:
– Что это за человек, что не дает мне покоя? Прогоните иль убейте его! Пусть он меня больше не беспокоит!

Пошли опять работники и слуги и говорят Ивашке-Деревяшке:
– Эй, ты, мужичок – рваный порток! Уходи, наш барин рассердился!.. Уходи, не беспокой его, а не то мы тебя убьем!
А мужичок – рваный порток, знай свое требует:
– Отдай да отдай нашу землю!..

Не стерпел помещик, вышел теперь сам гнать мужика. Увидал его Ивашка-Деревяшка, схватил с телеги дубину и крикнул:
– Эй, помещик толстопузый! Отдай нашу землю по-доброму, по-здорову! Не отдашь, так и по-плохому отберу!

Еще больше рассердился помещик. Собрал всех своих людей и говорит им:
– Свяжите этого мужика-нахала и бросьте его в тюрьму, чтобы он больше не беспокоил меня!

Собрались все слуги, все люди помещика, хотели Ивашку-Деревяшку связать, а он как размахнулся своей дубиной, так все слуги помещика попадали наземь. А мужичок продолжает кричать. Вышел помещик в третий раз, чтобы велеть связать и убить мужичка, а слуги, видя силу Ивашки-Деревяшки, сказали своему барину:
– Ты ему должен, ты и убей его! Мы не хотим!

– А, так вы еще и слушаться меня не хотите? – ударил помещик одного из слуг, упал слуга.

Тогда прибежали все остальные слуги к барину, прибежал и Ивашка-Деревяшка. Схватили барина за руки, за ноги, связали и бросили его в море – утопили. Так расправился Ивашка-Деревяшка с помещиком. Поделили все между собою землю помещика. Взял Ивашка-Деревяшка свою долю и отправился домой. Некоторые из слуг сказали:
– А как мы будем жить без барина?..
– Проживем, – сказали другие. – Посеем его землю и будем вместе жить.

Так нужно, так мы и сделали! Поблагодарили мужичка. Ивашка-Деревяшка сел в свою телегу, погнал волков своей дорогой. Въехал во двор и кричит:
– Эй, батюшка! Вот я у помещика землю твою отобрал!

Обрадовались старик и старуха, что у них такой умный и сильный сын вырос. Немного прошло времени, сын опять собирается уходить. Плачут старики, убиваются:
– Куда ты собираешься, сын наш? – спрашивают. – На кого нас покидаешь? Мы уже совсем старые и скоро умрем!..
– Не плачьте и не горюйте, батюшка! я иду к царю! Отберу у него долг, деньги твои, и вернусь!

Собрала мать ему в дорогу в третий раз сумку с харчами. Взвалил ее на плечи, запряг волков в телегу и отправился в путь-дорогу. Ехал-ехал, видит: дом стоит еще больше, чем у помещика, весь золотом сияет. Спрашивает он:
– Чей этот дом стоит, такой красивый?
– Это дом царя, – говорят ему.
– Вот он-то мне и нужен!..

Въехал во двор царского дворца Ивашка-Деревяшка, подошел к палатам поближе и крикнул:
– Эй, царь-государь! Отдай долг моего батюшки!

Услыхали царские слуги, вышли все во двор. Увидали, что в телеге волки впряжены, испугались и спрашивают:
– А кто ты такой и что тебе здесь надобно?
– Я, Ивашка-Деревяшка! А вы кто здесь будете?.. – спрашивает он.
– А мы слуги царские!.. Царя-батюшку охраняем!
– Гм!.. Неужели?.. Охраняете!.. Так и охраняйте. А мне царя надобно!

Услыхал царь, что во дворе у него кричат, вышел сам во двор и спрашивает:
– Что это за человек и что ему здесь надобно? Гоните его с моего двора прочь! Как он может так разговаривать с моими слугами и со мною, царем? Если не уйдет, накиньте на него цепи и бросьте в тюрьму!

Собрались все царские слуги и говорят:
– Эй, мужичок – рваный порток! Уходи с царского двора подобру-поздорову! Не то мы закуем тебя в цепи и бросим в тюрьму!..

Схватил свою дубину Ивашка-Деревяшка, как размахнется ею, так и перебил на месте всех слуг царских. И опять кричит во весь голос:
– Эй, царь-государь! Отдай долг моего батюшки! Отдай деньги наши!

Посылает царь других слуг, да еще побольше и посильнее...
– Что это за человек, что покоя мне от него нет! Закуйте его в кандалы и бросьте его в тюрьму!

Вышли последние слуги и все его войско, которое было, чтобы схватить Ивашку-Деревяшку да и в цепи заковать. А Ивашка-Деревяшка как дернет, так и все слуги, и все войско покатились во все стороны...
– Не меня куйте в кандалы, а своего царя-батюшку!.. А мне помогите долг моего батюшки забрать у царя! – крикнул он.

Некоторые из слуг и войска так и сказали:
– Умный человек, умные речи говорит! Надо нам царя в кандалы заковать и его деньги забрать!
А другие сказали:
– Вот силач так силач!.. – и побежали доложиться царю.

Надоело царю слушать такие речи, и говорит он своим слугам:
– Поднимитесь на чердак, там стоит сундук с золотом. Приволоките и отдайте этому мужику – рваному портку. Потом погоните со двора, пусть больше не беспокоит меня!

Насилу притащили сундук с золотом. А Ивашка-Деревяшка схватил его одной рукой, как вареник, и кинул в телегу. Выехал царского двора, волков погнал, поехал. Бегут волки своей дорогой, бегут и оглядываются. Погоняет их Ивашка-Деревяшка и песни поет:
– У помещика отнял, землю бедноте отдал!
– А помещика убил, чтобы дух его забыть!
– Будем ратно мы пахать и друг дружке помогать!
– Петь и веселиться и честно трудиться!..
– А веселою гурьбой на царя пойдем толпой! –

– Чего это ты, малец, так расквохтался? Аль наживу добрую везешь? – прервал его сзади старческий голос.
Оглянулся Ивашка-Деревяшка:
– Наживу – не наживу, а своего никому не подарим!

– Чей ты сын и как звать тебя? – опять спрашивает старческий голос.
– Чей я сын!.. Буду я сын отца-батюшки с матушкой! Свой, не чужой!

– Гм... как ты чудно отвечаешь... знать, больно учен!..
– Учен – не учен, а свою голову на плечах ношу! А ты чей будешь, дедка? Как звать тебя и чего бродишь по нашим сторонам?..

– Я? Зовут меня бродяга-не-бродяга! По миру хожу, подаянием живу... кто что подаст – не откажусь. Подвези-ка, молодец, до ближней деревни!

Посмотрел бродяга-не-бродяга на упряжку Ивашки-Деревяшки и хихикнул:
– Что это у тебя в телеге-то впряжено? Сколько я по свету ни бродил, а безрогих волов и не видывал... Лошади, не лошади... волы, не волы... без рог, но не похожи на ослов!
– Не похожи на ослов, а похожи на волков, – сказал Ивашка-Деревяшка и ссадил бродягу-не-бродягу из телеги.

– Хи-хи... – хихикнул опять бродяга-не-бродяга и пошел своей дорогой.

А Ивашка-Деревяшка подъехал к своему двору, во двор въехал и крикнул:
– Эй, батюшка! Я деньги наши привез!.. Долг отобрал у царя! Теперь не только нам, но и на все село хватит!..

– Как так – на все село? – удивился отец. – Разве мы всю деревню кормить должны?..
– Да, батюшка, в этом сундуке не только наши деньги, но и доля всех мужиков наших, и я должен разделить и раздать!

Рассердились старики, разозлились. Плачут... никак не хотят часть золота другим уступить. Но сын их был справедлив и не послушался отца с матерью, собрал всех мужиков на сход и сказал:
– Эй, народ-миряне! Соберитесь все, будем золото делить!.. Царское золото!..

А мужики никак не хотят верить словам Ивашки-Деревяшки.
– Откуда? Какое золото может быть у мужика, коли он сам такой же бедняк, как и все мы! Не насмехается ли он над нами стариками...
А некоторые, зная силу и ухватку Ивашки-Деревяшки, сказали:
– Это не напрасно! Пойдем!.. Он выловил всю рыбу и раков из моря за один раз... он приволок весь лес за один раз... он мог и деньги у царя отобрать!

Собрались все мужики: и старики, и молодые пришли. Собрались в круг, а Ивашка-Деревяшка посередине. Поклонился он старикам-мужикам, а на молодых посмотрел с гордостью!.. и сказал:
– Я вас всех собрал, чтобы поделить это золото, которое имеется в этом сундуке!.. Я его у царя отнял! Он отнимал труд и деньги у всех, и в этом сундуке есть доля каждого. Разделим все поровну, а потом пойдем войной на помещиков и на самого царя!

И клич крикнули все мужики:
– Так надо! Так и сделаем! Пойдем на царя и помещиков войной! –

Все мужики на сход мирской собрались, только одного не было среди них – старика-отца Ивашки-Деревяшки. Сильно пожалел он золото, сыном добытое у царя, – думал, что это только его труд. Когда вернулся Ивашка-Деревяшка домой, отец его уже больной лежал. Затужил, заскряжничал и заболел с горя. Не успел до утра дожить, Богу душу отдал... Похоронил своего батюшку Ивашка-Деревяшка, глаза ему закрыл – как и хотелось старику всю жизнь.

Недолго прожила и матушка-старушка... затужила, запечалилась по старику своем, и вскоре и она преставилась... Похоронил и ее Ивашка-Деревяшка, похоронил с почестями. Закрыл и ей глаза, как того хотела всю свою жизнь.

Остался один Ивашка-Деревяшка – один-одинешенек и думает:
– Негоже так одному жить, жениться мне надобно! Хозяйку в дом привести...

Привел хозяйку в дом и большую семью прижил на радость себе и людям. Ни мало ни много, а двенадцатеро детушек заимел. Жили ладно... Жили и всей семьей трудились, и добро наживали.

И я там побывала, детушек Ивашки-Деревяшки повидала, да и назад вернулась.