0:21

Олимпиада: Между прочим, ндун Митя мис, нда и́тун мку́цкус, зди́ханам росика́. [ ]
А го нда дъа́ва сту ско́лю, Ми́тя, го ти и́ксира ру́ска.

Дмитрий: Хараджа́вас-па та мкра ти и́ксиран ру́ска.

0:21

Олимпиада: Между прочим, мы с Митей, когда он был маленьким, говорили по-русски. А я, когда пошла в школу, Митя, по-русски совсем не знала.

Дмитрий: И дети Хараджавы тоже не знали русского.

Олимпиада: Ти и́ксиран, ми?

Дмитрий: Конечно, дъа́йнан сту ско́лю ки ру́ска ти и́ксиран.

Олимпиада: Не знали, да?

Дмитрий: Конечно! Пошли в школу, и русского не знали.

Олимпиада: А Ми́тяс и́ксирин ру́ска, потому что зди́ханам дун… ну ча́ча зди́ханин ру́ска да́ма-т.

Дмитрий: Га́ка-м ти и́тъилин на здише́кси да́ма-м руме́ка. И́лыгин: мо́ну ру́ска зды́шкси. Ки ты́ла кзе́ва о́ксу пис т месаре́я…

Олимпиада: А Митя знал русский, потому что мы говорили с ним… ну, старшая сестра, чача, говорила с ним по-русски дома.

Дмитрий: Мой старший брат, гака, не хотел говорить со мной по-румейски. Говорил: «Разговаривай только по-русски». И когда я вышел на улицу...

Олимпиада: Э́матъес ту ту руме́ка?

Дмитрий: Сразу э́матъа!

Олимпиада: Там ты выучил румейский?

Дмитрий: Сразу выучил!

Олимпиада: А Дмитрий Савичс, баро́, тос и́тун дъа́скалус ки На́стя зди́ханин ру́ска, ки лэ: ту руме́ку на ми керс катъо́лу.

Дмитрий: Ти и́тъилин?

Олимпиада: А Дмитрий Савич, хотя и был учителем, и Настя [его дочь] говорили по-русски. И он говорил: «Румейский чтобы ты вообще не знала».

Дмитрий: Не хотел?

Олимпиада: Ти и́тъилин. Ну, баро́, Ми́тя, дъаска́л айц и́лыган: ты здыше́нит руме́ка, ты тъа ту ка́мит ту́ту ту руме́ку т гло́са? Хаханы́шкандан дъаска́л да́ма мас от зды́ханам… Ну, го ле́гу н’ча́ча, го па́нда ле́гу тун ча́ча, шо дъа́ва сту ско́лю ки ти и́ксира ру́ска. И́мни а́ма… тымбе́лку мкро и́мны.

Дмитрий: Ба́ба Ра́я э́лыгин: э́на ми́на чи дъи́о ми́нис мо́ну матъе́нишкам – встать, сесть. Ру́ска ты́пус-па ти гри́канан да.

Олимпиада: Не хотел. Ну, Митя, учителя так и говорили: «Зачем вы говорите по-румейски, что вы будете делать с этим румейским языком?». Смеялись учителя над нами, когда мы говорили... Ну, я говорю старшей сестре, всегда ей говорю, что пошла в школу и не знала русского. Была как… как ленивый ребёнок.

Дмитрий: Баба Рая говорила: «Один месяц или два месяца мы только и учили: встать, сесть». Раз русского совсем не понимали.

Олимпиада: Ты ти и́ксирин, это естественно потому что до войны мис… Рус адъо́ ти э́знан тыкми́л, мо́но после войны вре́тъан ко́змус, ты́ла зды́ханан ру́ска. Ки Леонтий Нестерович, пу́хтъи, х’война тын и́фирин?

Дмитрий: Го ти и́ксира… йох, баро́, и́тун тридцать девятого года. Ла́ра тын и́лыган, баро́.

Олимпиада: Не знали, это естественно, потому что до войны мы... Русские здесь совсем не жили, только после войны появились люди, которые говорили по-русски. А Леонтий Нестерович, откуда он её привез [жену]? С войны привез?

Дмитрий: Я не знал... нет, она же была тридцать девятого года рождения. Ларой её звали.

Олимпиада: Ати́ и́тун ста мурмо́рья? Ти и́дъа тун, Ми́тя.

Дмитрий: Го ти ксе́ру ту. Ки и́ривин на гура́с спит адъо́, ки ту спит ти пи́рин ду?

Олимпиада: Она была на кладбище? Я не видела её, Митя.

Дмитрий: Я этого не знаю. И она хотела купить дом здесь, и что, купила тот дом?

Олимпиада: Баро́ та пидъи́я! На ту пли́сны ки на ту ка́мны поделить!

Дмитрий: Ты и́ривин на гура́с, баро. С ту го́расин.

Олимпиада: Так дети же были! Хотели продать и поделить!

Дмитрий: А она хотела купить. Пусть бы купила.

Олимпиада: Ми́тя, значит ты́тка пидъи́я и́тан.

Дмитрий: Так ты и́шин ми́ра, все равно и́шин ми́ра.

Олимпиада: Митя, значит, такие дети были [трудные].

Дмитрий: Но у неё была доля, всё равно была доля.

Олимпиада: Го ти ксе́ру, пос ти дъо́кан ты ту́ту ту спит.

Дмитрий: Ки ты́тку, ма́ма и́лыгин [ ], ти ксе́ру х’пу́ю маре́я ба́ба, и́ркиндун, ле́и, ру́сус, аты́тка э́нья лэ, зды́ханан, лэ, да́ма-ц аты́, лэ, ру́ска – ти гри́канын, мо́ну э́ци, лэ, ту фтял-ц э́фтагин. Аты́ хта мкрутъе́йс мега́лнын пис т’хо́ра.

Олимпиада: Я не знаю, как ей дали этот дом.

Дмитрий: И такое, мама говорила – не знаю, с какой стороны бабушка была [по отцу или по матери] – приходил, говорит, русский с такой бородой, говорил с ней, а она, говорит, по-русски не понимала, только вот так головой кивала. Она с малых лет выросла в селе.