Лина: Ко́змус суре́вкны, па́гны стун пупа́ ки лэ́гны: «Го сты́гну хно или про́вату ки ире́ву на ка́му панаи́р». Тос кам тун благословлять: «Ка́ми панаи́р а эн Ай-Йорс. Ас тон Ай-Йор ка́мэ панаи́р». С н’килси́я ту приход нда э́ркит, пупа́с лэ: «Ати́ ки ати́ стун Ай-Йор тъа ка́мум панаи́р. Тыс ирэ́в на пай сту панаи́р, тыс э́стыксин кат, суре́в та о́ла-па ати́». Айц ко́змус со́риван капи́тя, а́лус э́дъуйн зерно, а́лус э́дъуйн…

Олимпиада: Руме́ка пэ!

Лина: Руме́ка ту лэ́гу.

Олимпиада: Зерно тен руме́ка.

Лина: Амэ́ ты эн то? Ну, руме́ка ти ксе́ру ту, ты ту лэ́гны. Сху́ра лэгн ду.

Лина: Люди собираются, идут к батюшке и говорят: «Я обещаю корову или овцу и хочу сделать панаир». Тогда он их благословляет: «Сделай панаир на Святого Георгия. На Святого Георгия сделай панаир». Когда в церковь приход собирается, батюшка говорит: «Тогда-то и тогда-то на Святого Георгия будем делать панаир. Кто хочет пойти на панаир, кто пообещал что-то принести, собирайте все туда». Так люди собирали деньги, кто-то давал зерно, кто-то давал…

Олимпиада: По-румейски говори!

Лина: По-румейски и говорю.

Олимпиада: «Зерно» – это не по-румейски.

Лина: А что же это тогда? Ну, по-румейски я не знаю, как его называют. «Схура» называют.

А́лус дъуй зерно на ка́мны але́вр, а́лус дъуй шака́р, а́лус дъуй кре́яс, не кре́яс, а про́вату или мскар. Ату́т о́ла фсагн да ки нда э́ркит тот ме́ра, ато́с ту кам ту́ту ту панаи́р… аты́ ты́на и́пин: «Эго́ ире́ву на ка́му панаи́р, го э́стыкса… Йо-м пийн сто институ́т кала́, пи́ран ду, го ире́ву… го э́стыкса тот про́вату на ва́лу» – ки ас пит тын ка́мны панаи́р. Ату́та о́ла-па та суре́вны, па́гны ас та то́на. Та про́вата-па фсагн да, фе́рны ты́тка хундра́ каза́ня ки магире́вны пе́су. А та инэ́кис ка́мны буза́. Буза́ ксерс то ты эн то?

На панаире пне́шкны мо́ну буза́ ки ату́та та файма́тя. Вместо рахи́ эн буза́. Ах ту тихри́ ка́мны. Тихри́ легн ду.

Кто-то дает пшеницу, чтобы сделать муку, кто-то дает сахар, кто-то дает мясо, и не просто мясо, а овцу или теленка. Это все режут, и когда приходит тот день, устраивают этот панаир… Тот, кто изначально сказал: «Я хочу сделать панаир, я пообещал… Мой сын хорошо поступил в институт, его приняли, я хочу… я пообещал эту овцу поставить», – и у себя дома делает панаир. Это все собирают, несут туда. Овец режут, приносят такие большие котлы и варят там. А женщины делают бузу. Буза – знаешь, что это такое?

На панаире пьют только бузу и едят эти кушанья. Вместо водки буза. Из пшена ее делают. Тихри называется.

Олимпиада: О́са нума́т э́ркны?

Лина: Тыс дъуй ату́та файма́тя, ты и́нны основны, а ал ко́змус ах н’килси́я пуру́н тыс ирэ́в на эрт, тыс ирэ́в, ирэ́в о́лу т’хо́ра с эрт. Но основны ко́змус и́нны ты́на дъу́гны пра́гмата, ты́на э́стыксин… а таких людей много, ты́на дъуй файма́тя, капи́тя, гри́ксис ту? Но ати́ рахи́ тен. Ати эн мо́ну буза́.

Ми́я ми́я фтагн ду с н’килси́я, а ми́я ми́я а́тъарпус: «Го ирэ́ву на ту ка́му а спит мас!»

Олимпиада: Сколько человек приходит?

Лина: Те, кто дают эти продукты, они основные, а остальной народ из церкви – могут прийти все, кто хочет, хоть все село пусть придет. Но главные люди те, кто дают продукты, кто поставил… а таких людей много, кто дает еду, деньги, понимаешь? Но водки там нет. Там только буза.

Иногда делают прямо в церкви, а иногда человек говорит: «Я хочу сделать это у нас дома!»

Ва́лышкан аты́тка ксли́тка сто́ля, та э́фтаган, пэ́ришкан, специа́льно пи́ганан та бдъи́на ки и́хан та, нда э́фтаган дугку́ня-па пэ́ришкан ту́та та сто́ля. А скамны́я ти и́таны, ол-па стоя, сты́кандан ки э́труган. Ан да мкра и́ркандан. Го-па и́мны. Ас ту седьмой ту квартал моя соученица э́камин панаи́р.

Олимпиада: Ма́на-ц э́камин.

Лина: Пас тун та́та-ц.

Олимпиада: Тос скуто́тъин, это как поминальный э́камин.

Лина: Ки мо́ну и́пин: «Тъа ка́мум». Ну, э́валын кана́ арны́тъ. А ко́змус фе́ришкан ки фе́ришкан ах та о́ла. Ки мо́ну и́паны: «Тъа ка́мум панаи́р», а ко́змус ола и́феран да. Готовить э́фтаган. А спит тын по́рнан на ка́мны мо́ну буза́, и то-па ти и́тун туко́-ц ту тихри́. Ах тун пи́сту э́фтаган.

Ставили такие деревянные столы, их сколачивали, убирали, специально шли куда-то и приносили их. Когда свадьбы праздновали, тоже приносили эти столы. А скамеек не было, все стоя, стояли и ели. И с детьми маленькими приходили. Я тоже там была. На седьмом квартале моя соученица делала панаир.

Олимпиада: Мать ее делала.

Лина: По отцу ее.

Олимпиада: Он ведь погиб, она это как поминальный делала.

Лина: И только сказала: «Будем делать». Ну, поставила одного цыпленка. А люди приносили и приносили все остальное. Стоило только сказать: «Будем делать панаир», как люди все сами приносили. И готовили. А у себя дома они могли сделать только бузу, да и то – это было не ее собственное пшено. Из того, что люди принесли, делали.

Олимпиада: На руты́су: ко́змус ул ди ста́тъан ста сто́ля по очереди, сте́ра сты́кандан или ты́гала?

Лина: Ну, мис э́фагам, дъа́вам, по́рнан…

Олимпиада: Ми́я тя́лу на ка́цны, ми?

Лина: Мэ, три́я фуре́с ка́тъундан, те́сера. Ко́змус и́тан а́лях пулы́.

Олимпиада: Ну, баро́, ка́тъа ис фе́ришкин кат?

Лина: Конечно, та сто́ля и́тан юма́та.

Олимпиада: Ос ко́змус поли́ ки ан и́тан-па, та сто́ля и́тан юма́та. Ко́змус ты́на и́ркандан пре́пна фе́ришкан…

Олимпиада: Хочу спросить: люди все стояли у столов по очереди, сначала одни стояли, а потом другие, или как?

Лина: Ну, мы поели, ушли, другие подходили…

Олимпиада: Чтобы сели и другие, да?

Лина: Да, в три-четыре захода садились. Народу было очень много.

Олимпиада: Ну, значит, каждый приносил что-то?

Лина: Конечно, столы были полные.

Олимпиада: Сколько бы народу много ни было, столы все равно ломились. Люди, которые приходили, обязательно приносили с собой…

Лина: Ты ти фе́ришкан, ты ра́ньше фе́ришкан.

Олимпиада: Ато́ пис тн’авли́ пу э́фтаган, ати́ а́рта мае́реван да, ми? Мо́ну пис т’ату́ту тн’авли́ мае́реван?

Лина: Мо́но пис т’ату́ту.

Олимпиада: Ати́ пу э́фтаган панаи́р, ати́ мае́реван та-па. Ас ксенс ти дъа́йнандан. Мо́ну пис т’ату́ту ту спит э́фтаган та о́ла. Э́фтаган та о́ла о́ксу, ти э́фтаган та пе́су, потому что панаи́рья и́тан мо́ну кальтири́. Кальтири́ та э́фтаган та панаи́ря.

Ай-Йор ки панаи́р та эн э́на?

Лина: Да что приносили – они еще раньше, заранее все сносили.

Олимпиада: Это во дворе они устраивали, там прямо и готовили, да? Только в этом дворе готовили?

Лина: Только в этом.

Олимпиада: Там, где объявляли панаир, там все и варили. К чужим не ходили. Только в этом доме делали все. Готовили все на улице, внутри дома ничего не делали, потому что панаиры бывали только летом. Летом устраивали эти панаиры.

А Святой Георгий и панаир – это одно и то же?

Лина: Панаи́р эн ру́ска, а руме́ка эн Ай-Йорс.

Олимпиада: Панаи́р зер ру́ска эн, ча́ча? То эн руме́ку лахарды́. Рус-па и́ксиран ду, шо и́лыган ду панаи́р. Ас пум айц.

А го ирэ́ву на се руты́су: мо́ну плуш ко́змус э́фтаган или тыс и́ривин?

Лина: Тыс и́ривин. «Го ире́ву на ка́му панаи́р, но го ты́пус-па ти э́ху, го пуру́ на дъо́ку кана́ арни́тъ». «Ничего, фе́ре арны́тъ, ко́змус суре́вны».

Лина: «Панаир» – это по-русски, а по-румейски – Ай-Йорс.

Олимпиада: «Панаир» разве по-русски, чача? Это румейское слово. Русские тоже его знали и называли так праздник. Давай так скажем.

А я хочу тебя спросить: только богатые люди делали панаир или кто угодно мог?

Лина: Кто хотел, тот и делал. Бывало, говорят: «Я хочу сделать панаир, но у меня ничего нет, я могу дать только одного цыпленка». Ему отвечали: «Ничего, неси цыпленка, люди соберут остальное».